Книга Джона Буньяна "Христиана и ее дети" - Форум

Христианский форум

Перейти на сайт     Форум

Страница 1 из 212»
Форум » Разное » Разное » Книга Джона Буньяна "Христиана и ее дети" (Вторая книга Джона Буньяна)
Книга Джона Буньяна "Христиана и ее дети"
olya Дата: Пятница, 14.12.2012, 18:48 | Сообщение # 1
Удаленные







Главы:
1 ХРИСТИАНА ГОТОВИТСЯ В ПУТЬ
2 ТЕСНЫЕ ВРАТА
3 ДОМ ТОЛКОВАТЕЛЯ
4 КРЕСТ
5 ЧЕРТОГ
6 ДОЛИНА УНИЖЕНИЯ
7 ЧЕСТНЫЙ И ТРУСЛИВЫЙ
8 ГАИЙ
9 ДОМ МНАСОНА
10 ОТРАДНЫЕ ГОРЫ
11 ДОБЛЕСТНЫЙ
12 ОЧАРОВАННАЯ СТРАНА
13 ОТЧИЗНА
 
olya Дата: Пятница, 14.12.2012, 18:48 | Сообщение # 2
Удаленные





Глава первая ХРИСТИАНА ГОТОВИТСЯ В ПУТЬ

Милые спутники!
Я недавно поведал вам свой сон о пилигриме Христианине и его трудном путешествии в Небесный Град. Сделал я это с большой радостью и надеюсь, что не напрасно. Я упомянул жену и детей Христианина, которые не одобряли его стремления покинуть родину. Потому-то он и решил с ними расстаться и уйти один, не желая погибнуть вместе со всеми жителями города Гибель.
Из-за многочисленных дел я долго не мог выбраться в те места, по которым он прошел, и не осведомлялся о тех, кого он покинул. Недавно, однако, я вновь побывал там, поселился в полутора верстах от города, и когда однажды заснул, мне приснилось следующее.
… Вижу пожилого человека, идущего в том же направлении, что и я. Я присоединился к нему. Мы разговорились. Речь случайно зашла о Христианине.
— Не знаете ли, почтенный, что это за город там внизу, слева от нашей дороги?
Человек по имени Проницательный ответил:
— Это город Гибель, жители которого страшно беспечны.
— Так я и думал, что это именно этот город! — ответил я. — Я однажды побывал в нем и потому могу подтвердить ваши слова.
— Увы, мне было бы гораздо приятнее иметь лучшее мнение об этом городе.
— Я вижу, вы человек добрый. Не слышали ли вы, что случилось с жителем этого города Христианином, который однажды отправился в путешествие?
— Как не слышал? Слышал! — ответил Проницательный. — Я даже знаю, через какие неприятности, сражения и испытания он прошел во время своего путешествия. Надо сказать, что вся округа о нем толкует. Все интересуются подробностями его путешествия. Мне кажется, я даже могу смело сказать, что его решение внушило многим глубокое к нему уважение, хотя сначала его считали безумцем. Говорят, ему там хорошо живется; даже те, которые никогда не решатся последовать его примеру, завидуют его счастью.
— По-моему, — заметил я, — они правы, считая, что жить ему там привольно. Он живет около Источника жизни без труда и печали, ибо там скорбь неизвестна. Но скажите, что же о нем рассказывают?
— Самое разное. Одни — что он теперь облечен в белую одежду, а на шее носит золотую цепочку. На голове его будто бы золотой венец с жемчугом. Другие толкуют, что те силы света, которые иногда ему являлись во время путешествия, теперь его близкие товарищи, и что он с ними в таких же дружеских отношениях, как здесь сосед с соседом. Притом утверждают, что Царь той страны наградил его богатой и роскошной обителью в Своем чертоге и что он ежедневно ест, пьет, беседует и отправляется на прогулки с Ним, получая милости от Того, кто Судья всех. Кроме того, толкуют, будто бы Царь этот вскоре прибудет в наши места узнать причину, почему здешние жители так презирали и осмеивали Христианина, когда он решился начать странствование. И даже уверяют, что за несправедливости, причиненные ему здесь, Монарх осудит их, как за соделанные Ему Самому. И не мудрено: ведь из одной любви к Царю пилигрим решился на путешествие.
— Я в этом уверен, — ответил я, — и радуюсь за этого человека, отдыхающего теперь от своих трудов. Он пожинает радость за пролитые слезы и находится в безопасности. Ему не страшны больше стрелы врага, он далеко от тех, кто ненавидел его. Я очень доволен, что слух о нем распространился по всей округе. Кто знает, может, и другие одумаются! Но позвольте спросить, не знаете ли вы чего-нибудь о его жене и детях, что сталось с ними?
— Христиана и ее сыновья? Кажется, они теперь на правильном пути, хотя когда-то и не вняли просьбам и слезам Христианина, не решились идти с ним. Впоследствии, однако, они одумались. И потому, собрав пожитки, пошли его искать.
— Отлично! — воскликнул я. — Неужели и жена, и дети пошли?
— Да, я был свидетелем и знаю все подробности дела. Мать и четыре сына отправились в путешествие. И так как я вижу, что нам с вами еще долго предстоит идти вместе, то могу рассказать подробно, как все это случилось. Женщина эта (имя Христиана она приняла в тот день, когда пустилась с детьми в путешествие), лишь только муж ее перешел реку Смерти и вестей от него больше не было, стала обдумывать свое прошлое и будущее. Она страдала от потери доброго мужа, чувствуя, что теперь узы любви порваны. «Мы, живые, не можем не грустить о дорогих нашему сердцу близких, которых лишились». Христиана стала вспоминать свое дурное обращение с мужем и решила, что это — единственная причина их разлуки. Ее мучила совесть, бремя вины камнем лежало на ней. Кроме того, она сильно скорбела, вспоминая его бессонные ночи в слезах и стенаниях, как он ее упрашивал пойти с ним вместе с детьми. И каждое слово, и каждое действие Христианина перед тем, как он решился искать избавления от бремени, живо вспоминалось ей… Сердце ее разрывалось от горя. Его душераздирающий возглас, явно вырвавшийся из глубины души: «Что мне делать, чтобы спастись?» звучал в ее ушах.
Тогда она обратилась к своим детям: «Милые сыновья мои, мы погибли! Я согрешила против отца вашего, и он теперь далеко от нас. Он хотел меня взять с собой, а я воспротивилась его желанию. И вам я помешала получить жизнь вечную». При этих словах мальчики заплакали, упрашивая ее идти вместе искать отца. «О, — причитала Христиана, — зачем мы не ушли с ним! Нам было бы теперь гораздо лучше, а сколько горя нас еще ждет! Прежде я по безумию своему воображала, что печаль вашего отца порождалась расстроенным воображением. Теперь я думаю, что тому была иная причина: ему был дарован свет жизни, при помощи которого он избегнул сетей смерти».
И все снова воскликнули: «Горе нам, несчастным!».
На следующую ночь Христиане приснился сон. Видит она, что кто-то разворачивает перед ее глазами длинный свиток пергамента, в который были внесены все ее прегрешения. Их было так много и были они такими черными, что ужас овладел ею… Она громко воскликнула во сне: «Господи, будь милостив ко мне, грешной!». И дети услышали ее крик.
Вдруг ей показалось, что возле ее постели стоят два человека подозрительной наружности и о чем-то рассуждают между собой. Голоса их становились все громче, и она ясно услышала слова: «Что делать с этой женщиной? Днем и ночью она все призывает милость Господню. Надо нам найти средство отвлечь ее от подобных мыслей, ибо, если она будет так продолжать, мы ее упустим, как упустили ее мужа. Как бы помешать ей в ее заботах о будущем? А то потом никакая земная власть не в силах будет ее удержать».
От этих слов она проснулась. Мороз пробегал по коже, и все тело колотил озноб… Вскоре она снова заснула. И вот видит она своего мужа Христианина, стоящего меж бессмертных и играющего на лире перед Кем-то, чья голова окружена радужным нимбом. Она увидела, как муж ее опускается к подножию престола и простирается ниц, с благодарностью говоря: «От всего сердца благодарю Тебя, Господи, Царь мой, что привел меня в сие место!». И множество светлых серафимов вокруг престола заиграли на лирах и чудно запели, но слова их не были понятны никому, кроме Христианина и его товарищей в этом блаженном краю…
На другое утро, когда она встала, помолилась и побеседовала со своими детьми, кто-то громко постучал в дверь.
— Если ты пришел во имя Господа — войди!
— Аминь, — услышала она в ответ.
Дверь отворилась, и кто-то вошел и приветствовал ее словами:
— Мир дому сему! Знаешь ли, Христиана, зачем я сюда пришел? Она смутилась, и сердце ее сильно забилось… Откуда он и что ему от нее нужно? Он продолжал:
— Имя мое Тайна, и я обитаю с теми, которые в горних… Мы узнали, что ты пожелала отправиться туда. Нам известно, что ты осознала зло, которое когда-то причинила своему мужу, уговаривая его не избирать пути, ведущего в Небесный Град, и то, что удержала детей. Милосердый прислал меня возвестить тебе, что Он готов тебя простить и что вся Его радость состоит в даровании прощения за соделанные прегрешения. А еще Он желает известить тебя, что ты Им приглашена к трапезе, где будешь пред лицом Его, и что Он угостит тебя всем наилучшим в доме Его и вручит тебе наследство Иакова, отца твоего. Там находится теперь и Христианин, муж твой, в окружении своих товарищей вечно пред лицом Того, Кто живит взирающих на Него. И все они возрадуются, когда услышат шаги твои при входе в обитель Отца твоего.
Христиана в сильном волнении опустила низко голову. Гость продолжал:
— Христиана! Вот тебе письменное послание от Царя, при котором ныне твой муж.
Она взяла письмо, издававшее чудное благоухание. Золотой вязью было написано следующее: «Царь желает, чтобы ты поступила, как муж твой, Христианин, ибо это единственный путь ко Граду Божиему, где он обитает в вечном блаженстве». Христиана наконец собралась с мыслями и воскликнула:
— Возьми меня и детей моих с собой, дабы и мы пошли поклониться Царю.
Но гость ответил:
— Христиана! Горькое достается прежде сладкого. Ты пройдешь чрез горе и трудности (как тот, который отправился прежде тебя) и только потом вступишь в Небесный Град. Поэтому советую тебе поступить, как поступил муж твой. Иди к Тесным вратам, которые там за поляной, они начало того пути, по которому тебе следует идти. Желаю успеха! Еще советую тебе хранить это письмо у сердца и читать его себе и детям, пока не выучите его наизусть. Напевай этот текст дома, а потом ты должна будешь отдать это послание у Отдаленных врат.
Гость тоже был в сильном волнении. Он умолк. Тогда Христиана, подозвав сыновей своих, обратилась к ним:
— Милые дети! Вы, вероятно, заметили, что я с некоторого времени не нахожу себе покоя. Уход вашего отца огорчил меня, теперь же я узнала, что ему там хорошо. Меня мучают мысли о моем и вашем душевном состоянии, которое, я убеждена в этом, неблагополучно. Мое отношение к вашему отцу во время его скорби тяжело гнетет мою душу, так как я себя и вас ожесточила против него и мы не отправились вместе с ним. Мое горе могло бы погубить меня, но прошлой ночью приснился мне чудный сон, а наш гость-незнакомец ободрил меня своими утешительными речами. Итак, милые дети, давайте соберем наши пожитки и отправимся к вратам, ведущим в Небесный Град, где мы найдем отца вашего и будем блаженствовать с ним и с его товарищами по законам той страны.
Дети заплакали от радости, услышав, что сердце матери их стремится в чудную страну. Гость вскоре с ними простился, и они стали готовиться к отъезду.
Сборы были недолгими. Они уже собрались выходить из дому, как в дверь к ним постучали две соседки.
— Если вы от имени Господа — войдите, — приветствовала их Христиана.
Соседки пришли в полное недоумение, потому что не привыкли к такого рода речам из уст Христианы. Войдя, они увидели, что она готовится покинуть дом свой, и обратились к ней с расспросами:
— Соседка, скажи на милость, что это значит?
Христиана ответила старшей из них, прозванной Боязливой.
— Я готовлюсь к путешествию.
Боязливая была дочерью Недоверчивого, которого Христианин встретил на горе Затруднение и который старался убедить его вернуться назад из страха быть растерзанным львами.
— Помилуй, что за путешествие решилась ты предпринять?
— Хочу идти по стопам моего покойного мужа, — ответила Христиана и заплакала, вспомнив о нем.
— Полно, добрая соседушка! Ради детей твоих опомнись и не принимай столь опрометчивого решения, — стала отговаривать ее Боязливая.
— Но ведь я и детей беру с собой. Ни один из них не согласился остаться.
— Понять не могу, кто внушил тебе подобную мысль? — удивилась Боязливая.
— Соседка, милая, если б ты узнала то, что узнала я, наверное, и ты бы отправилась со мной.
— Скажи на милость, что такого могла ты узнать, что заставляет тебя оставить дом и друзей?
— Я сильно тосковала с тех пор, как меня покинул муж, особенно, когда он перешел реку. Но что меня более всего мучит, так это воспоминание о моем грубом с ним обращении, которое вызывало у него душевную скорбь. Я теперь чувствую то же, что он в то время, и ничто не может меня успокоить, пока я не отправлюсь в путь. В прошлую ночь он приснился мне. Как рвалась моя душа к нему! Он обитает теперь подле Самого Царя того края; сидит за Его трапезой в обществе бессмертных. Ему дана обитель, по сравнению с которой самый великолепный земной дворец лишь груда мусора. Я получила письменное обещание, что и меня примут туда, если я соглашусь идти. Его посланник принес письмо…
При этих словах она достала из-за пазухи письмо», прочла его громко и прибавила:
— Что же вы теперь можете сказать против этого?
— Что за безумие овладело тобой и твоим мужем, если вас не страшат подобные трудности! — вскричала Боязливая. — Ведь ты слышала, вероятно, что приключилось с ним еще в самом начале его путешествия? Наши соседи Упрямый и Сговорчивый были тому свидетелями, но они, как люди разумные, сочли за лучшее вернуться назад. Мы знаем во всех подробностях, как он наткнулся на львов, на Аполлиона. Разве ты забыла, в какой он был опасности на ярмарке Суеты? И если ему, мужчине, трудно было вынести все это, что станется с тобой, слабой женщиной? Взгляни, ведь эти милые дети — плоть от плоти твоей! Поэтому, если уж ты столь безумна, что решаешься идти на погибель, то, по крайней мере, пожалей сыновей и оставь их дома.
— Не искушай меня, соседушка, — твердо ответила Христиана. — Мне вручили только что ценность, отказаться от которой было бы настоящим безумием. Что же касается грозящих мне опасностей, о которых ты мне сейчас говорила, то они не только меня не пугают, но служат доказательством, что я действую правильно. Горькое достается прежде сладкого, а потому сладкое кажется еще слаще. И так как вы пришли ко мне в дом не во имя Господа, то прошу вас уйти и больше меня не беспокоить.
Тогда Боязливая стала ее всячески ругать и обратилась к своей подруге Любви со словами:
— Пойдем, подруга, оставим ее, раз она отвергает наши советы и наше общество.
Но Любовь не трогалась с места по двум причинам. Во-первых, сердце влекло ее к Христиане. Во-вторых, душа ее была сильно взволнована речью Христианы, и она готова была с радостью ее сопровождать. Поэтому она ответила Боязливой так:
— Соседка, я пришла сюда с тобой навестить Христиану, но так как она намерена навсегда покинуть нашу страну, мне хочется воспользоваться нынешним солнечным утром и проводить ее.
О своих дальнейших планах Любовь умолчала.
— Я вижу, и ты обезумела, — ответила Боязливая. — Одумайся, пока еще есть время, и будь разумна. Пока мы вне опасности, мы спокойны, но раз попав в опасность, трудно из нее выбраться.
После этого Боязливая отправилась к себе, а Христиана пустилась с детьми и с Любовью в путь.
Боязливая, вернувшись домой, позвала к себе соседок, с которыми была в дружбе: Слепоту, Неосновательную, Легкомысленную и Невежду. Когда они все собрались, она рассказала о своем посещении Христианы и о задуманном ею путешествии.
— Послушайте меня, соседки. Сегодня утром я от нечего делать пошла к Христиане, и когда постучала в дверь, она мне почему-то ответила: «Если вы от имени Господа — войдите». Я вошла. И что же? Вижу, она готовится покинуть наш город, взяв с собой и детей.
Я спросила ее, что все это значит? И она в коротких словах объяснила мне, что решила стать пилигримом, как ее покойный муж. Еще рассказала она мне свой сон про то, как Царь того края, в котором теперь обитает ее муж, прислал ей и ее детям приглашение в Небесный Град.
— И ты думаешь, что она на самом деле отправится туда? — спросила Невежда.
— О да, непременно, что бы ее ни ожидало в пути! И вот почему я так думаю. Я сильно уговаривала ее остаться, резонно предупреждая, что ее в пути ожидает множество трудностей и печалей. На это она мне только ответила, что горькое предшествует сладкому и оттого сладкое кажется еще слаще.
— Эдакая слепая, безумная женщина! — воскликнула Слепота. — И не хочет даже взять в толк, сколько скорбей и опасностей выпало на долю ее мужа! Что касается меня, то я ясно вижу, что если б он мог вернуться, он предпочел бы остаться в покое и сохранить свою шкуру, чем пускаться в погоню за несбыточными мечтами.
— Ну их, фантазеров и сумасшедших фанатиков! — добавила Неосновательная, — выгнать бы их всех из нашего города! По-моему, большое счастье быть избавленными от ее общества! Если б она вздумала остаться с нами, имея подобные воззрения на жизнь, с ней никто бы не мог жить в ладу! Она сидела бы либо с сумрачным лицом, либо несла бы несносную чепуху. По-моему, пусть отправляется, оставьте ее действовать, как хочет, может быть, кто-нибудь получше ее поселится в ее доме. Мир ужасно испортился с тех пор, как в нем появились такого рода фанатики.
— Довольно, оставим этот скучный разговор, — добавила Легкомысленная. — Я лучше расскажу вам, как вчера провела вечер у Беспутной, где нам было очень весело. Нас там собралось немного, но все свои, милые и приятные: Плотолюбие, Разврат, Похабница и некоторые другие. Мы танцевали и предавались веселью. Сама хозяйка — чудесная женщина, а господин Разврат — прекрасивый и преприятный мужчина.
 
olya Дата: Пятница, 14.12.2012, 18:58 | Сообщение # 3
Удаленные





Глава вторая ТЕСНЫЕ ВРАТА

В это время Христиана уже была в пути, и Любовь шла вместе с ней. Окруженная детьми Христиана беседовала со своей спутницей.
— Милая моя, — сказала она ей, — я принимаю это как особый знак твоей дружбы, что ты решилась оставить родительский дом и проводить меня.
Юная Любовь (она была очень молода) ответила ей:
— Если б я поняла настоящую цель твоего путешествия, быть может, я бы никогда больше не вернулась в наш город.
— Так послушай, Любовь, соединим наши судьбы! — обрадовалась Христиана. — Я знаю, каким будет конец нашего путешествия. Муж мой находится в таком месте, которое нельзя купить за все золото мира. И ты не будешь отвергнута, хотя и придешь лишь по моему личному приглашению. Царь, Который прислал звать меня с детьми, исполнен любви. Только согласись идти со мной!
— Но как могу я быть уверена, что меня там примут? — спросила Любовь. — Если бы кто-то мне сказал, что я могу на это рассчитывать, я бы не задумалась ни на минуту, как бы тяжел и труден ни был путь, а уповала бы на помощь Того, Кто может помочь.
— Послушай, Любовь, что я предложу тебе. Пойдем вместе до Тесных врат, и там я расспрошу подробнее о том, как тебе поступать далее. И если ты там не встретишь поддержки, я не стану тебя удерживать, и ты вернешься назад. А я, в свою очередь, заплачу тебе за то, что ты согласилась идти со мной и с моими детьми.
— Изволь, я пойду с тобой, и будь что будет. Помоги, Господи, и мне войти в Твое Царство!
Христиана очень обрадовалась. Не только потому, что приобрела подругу, но и потому, что ей удалось внушить девушке столь сильное желание стремиться ко спасению. Они шли вместе, но Любовь тихонько утирала слезы. Тогда Христиана спросила ее:
— О чем плачешь, сестра?
— Увы! Кто истинно понимает положение в мире, может ли не скорбеть, вспоминая своих близких, которые по неведению своему остаются в грешном городе. И для меня это тем более прискорбно, что некому их научить истине и никто не придет предупредить их о том, что ожидает этот город.
— Пилигримам следует иметь чувство сострадания к ближним. Ты беспокоишься о своих ближних, как покойный Христианин обо мне. Он скорбел и плакал, что я не обращаю внимания на его слова, но Господь собрал все его слезы в чашу, и теперь и я, и дети мои, и ты пожинаем их плоды. Я убеждена, что и твои слезы не пропадут, ибо сказано в Слове: «Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью. С плачем несущий семена возвратится с радостью, неся снопы свои».
Когда пилигримы дошли до топи Уныния, Христиана остановилась в недоумении: она вспомнила, что на этом месте ее муж чуть было не утонул. Она увидела, что несмотря на указ Царя построить переправу, топь по-прежнему была непролазной и пройти ее стало еще сложнее. (Я спросил своего собеседника Проницательного, в самом ли деле это место перейти стало еще трудней или это ей только показалось? «Увы, это правда, — ответил мне старик, — ибо многие, называющие себя работниками Царя, приходили сюда с целью исправить Царский путь, но вместо камней приносили лишь грязь и мусор.»)
Христиана и ее дети в нерешительности остановились. Но Любовь обратилась к ним со словами: «Пойдемте, попробуем, но будем осторожны». Найдя ступени, они спустились по ним и, хотя и не совсем твердым шагом, однако все же удачно перешли на другую сторону. Христиана раза два-три поскользнулась и потому чуть было не утонула. Лишь только они перешли на другой берег, как услышали голос: «Блаженна верующая, ибо она узрит исполнение того, о чем слышала от Господа».
Они пошли дальше. Любовь после некоторого размышления сказала Христиане:
— Если б я имела столь же твердую надежду на благосклонный прием у Тесных врат, как ты, мне кажется, что никакая топь Уныния меня не испугала бы.
— Знаешь что, — ответила Христиана, — у тебя болит твоя рана, а у меня моя, и поверь мне, милый друг, что мы все должны будем вынести еще немало худого, прежде чем дойдем до цели. Невозможно, чтобы люди, стремящиеся к стяжанию столь великой славы, какая нас ожидает, и такого блаженства, которому нельзя не позавидовать, не встречали на своем пути разного рода страхи, скорбь и даже хитрые ловушки и сети, поставленные теми, кто нас ненавидит и старается погубить.
В это время Проницательный покинул меня, но сон мой продолжался.
И вот вижу, что Любовь, Христиана и все ее мальчики подходят ко вратам. Дойдя, они стали обдумывать и рассуждать, каким образом дать о себе знать у врат и что ответить тому, кто отворит им.  Наконец они решили, что именно Христиана, как старшая, должна постучать и ответить за всех.
Христиана стала стучать, и, как и муж ее, стучала довольно долго. Вдруг вместо ответа раздался громкий лай большой собаки. Это сильно напугало пришельцев. Несколько минут они не смели стучать из страха, что собака кинется на них и всех искусает. Уйти они тоже не смели, боясь, что привратник заметит их уходящими и оскорбится. Они решились снова постучать, на этот раз громче прежнего.
Наконец они услышали голос привратника: «Кто там?». Собака тотчас перестала лаять, и врата отворились. Христиана низко поклонилась ему:
— Да не прогневается наш Господь на служанок Своих, что осмелились стучать в Царскую дверь.
— Откуда вы? И чего желаете?
— Мы пришли оттуда же, откуда и Христианин, и с той же целью, и если позволите, то, пройдя Тесные врата, мы пойдем по пути, ведущему в Небесный Град. Я жена того Христианина, который ныне в горних, и зовут меня Христианой. Привратник удивленно ответил:
— Как, неужели ты стала пилигримкой, хотя еще недавно ничего не хотела об этом слышать? Она кивнула:
— Да, вот я и дети мои.
Он взял ее за руку и провел ее вместе с детьми через врата, притворив их за собой. Затем он приказал трубачу трубить в честь Христианы. Воздух огласился мелодичными звуками.
Любовь же стояла перед вратами, дрожа и плача от страха быть отверженной. Христиана сразу стала просить привратника впустить и Любовь:
— С нами пришла моя подруга, оставшаяся теперь за порогом. Она очень обеспокоена тем, что идет только по моему приглашению, тогда как я получила зов от самого Царя, у Которого в услужении муж мой.
Тут Любовь, которая устала ждать, вдруг начала так громко стучать в дверь, что стук перекрыл голос Христианы и даже напугал ее. На вопрос привратника: «Кто там?» Христиана ответила: «Это моя подруга». Он отворил дверь, и они увидели лежащую без чувств на земле Любовь. Она была в обмороке от страха, что врата для нее не будут отворены.
Привратник взял ее за руку и приказал встать. «О Господи, — простонала она, — жизнь меня покидает!»
Но он ответил ей так:
— Сказано: «когда изнемогла во мне душа моя, я вспомнил о Господе, и молитва моя дошла до Тебя, до храма святого Твоего». Не бойся, встань и скажи мне цель своего прихода.
— Я пришла за тем же, за чем и моя подруга Христиана, хотя и не получила, как она, особого зова от Царя. Ее звал сам Царь, меня же — она. И я боюсь, не дерзость ли это с моей стороны?
— Уговаривала ли она тебя идти вместе с ней?
— Да, и вот я пришла. И если здесь можно получить благодать и прощение грехов, молю, чтобы и моя недостойная душа сделалась причастницей сих благ.
Он милостиво взял ее за руку и провел через Тесные врата, шепча при этом: «Молюсь о всех верующих в Меня по слову их, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою».
Обратившись к окружавшим его, он сказал:
— Принесите все необходимое для Любви и не забудьте средство от обмороков.
Когда Любовь пришла в себя, пилигримов приветствовал Сам Господь, Глава пути, Который ласково беседовал с ними. И они сказали Ему смиренно:
— Мы оплакиваем согрешения наши и молим Господа о прощении и о наставлениях, как нам поступать отныне.
— Дарую помилование, — сказал Он, — словом и делом. Словом — в обещании прощения, делом — в средстве для получения его. Примите первое, а на второе вам будет указано в будущем.
Они поднялись на смотровую площадку, и Он показал им путь, ведущий к спасению и помилованию, прибавив при этом, что во время путешествия они узрят новые знамения.
Они остались в беседке одни и стали обсуждать все случившееся.
— Как я рада, что мы здесь! — воскликнула Христиана.
— Понимаю твою радость, я и сама готова танцевать от восторга и радости!
— После того, как я так долго стучала, не получая ответа, я подумала уже, что все наши старания тщетны, особенно когда услыхала лай этого страшного пса, — призналась Христиана.
— А уж как испугалась я, увидев, что ты принята с детьми, а я нет! Неужели, думала я, исполнилось сказанное: «Две мелющие в жерновах: одна берется, а другая оставляется». Я с трудом могла удержаться от возгласа: «Погибла!». И я стала громко стучать, увидев надпись на двери и почувствовав прилив смелости. Я прекрасно сознавала, что либо должна снова стучать, либо погибнуть. Сердце замирало от страха быть отверженной.
— Могу тебя уверить, что стук твой был так громок, что напугал меня. Я в жизни своей не слыхала такого стука. Я уж было подумала, что ты ворвешься и возьмешь царство приступом.
— Увы, в моем положении нельзя было действовать иначе! Ты видела, как врата затворили прямо у меня перед носом и как ужасно лаяла злая собака. Кто при таком духовном напряжении, как мое, не решился бы стучать изо всех сил? Но ответь, что же сказал Господь, когда услышал мой нетерпеливый стук в дверь? Не разгневался ли Он на меня за это?
— Когда Он услышал твой оглушительный стук. Он улыбнулся. Мне кажется, твоя решительность понравилась Ему, ибо Он не высказал никакого неудовольствия. Но я не понимаю, зачем Он держит такую сторожевую собаку? Если б я об этом знала прежде, пожалуй, духу не хватило бы идти сюда с детьми. Но теперь все позади, мы здесь, и я от души этому рада.
— Мне тоже хочется спросить Его, когда Он к нам опять сюда сойдет, почему Он держит на Своем дворе такого огромного пса. Надеюсь, я Его этим не прогневаю?
— О да, спроси Его, — подхватили мальчики, — и убеди Его усыпить собаку, мы боимся, что она нас всех перекусает.
Наконец Он снова сошел к ним, и Любовь пала на колени и, поклонившись Ему, сказала:
— Прими, Господи, жертву благодарения, которую приношу Тебе ныне устами моими. Он ей ответил:
— Мир тебе, встань!
Но она не изменила своего коленопреклоненного положения и продолжала:
— Правосуден Ты, Господи, и если я стяжала милость Твою, дай мне и ныне понять пути Твои! Почему держишь Ты на дворе Своем такого злобного пса, при виде которого женщины, как мы, и дети готовы бежать от ворот со страху.
На это Он ей ответил:
— Пес этот имеет другого хозяина; он на соседнем дворе, и пилигримы только могут слышать его лай, так как он принадлежит хозяину того замка, который вы видите отсюда, и он может дотянуться только до стен этого двора. Он уже напугал не одного честного пилигрима своим громким рычанием и лаем, но зло его породило добро. Без сомнения, тот, кому принадлежит пес, держит его не из доброго чувства ко Мне и к Моим пилигримам, но с намерением помешать им приходить ко Мне, чтобы они убоялись стучать во входные врата. Но Я не теряю терпения. Притом Я всегда вовремя поспеваю на помощь пилигримам. Что же, искупленная Моя, вероятно, ты бы так не испугалась пса, ежели бы все это узнала заранее? Нищие, идущие от одной двери к другой просить милостыню, рискуют не только слышать лай и вой собак, но даже быть укушенными, однако из-за страха они не станут отказываться от подаяния. Неужели же пес на чужом дворе может кому-нибудь помешать прийти ко Мне? Я Своих возлюбленных ограждаю от львов, не только от злого пса.
— Сознаю свое неведение, — смиренно ответила Любовь, — и сожалею о том, чего не понимала до сих пор, и ныне убеждена, что все, что Ты говоришь, хорошо и верно.
Потом Христиана стала расспрашивать о предстоящей дороге. Хозяин их накормил, омыл им ноги и указал путь, которым проходил Сам, — словом, сделал для них то же, что некогда для Христианина…
И я видел во сне, что они отправились по этому пути. Погода благоприятствовала им.
Христиана запела:
«Блажен тот день, когда я начала свое путешествие, и будь благословен Тот, Кто внушил мне это желание. Много времени утекло с тех пор, как меня начала мучить мысль о вечной жизни, зато теперь я стремлюсь к ней всеми силами души, и начать лучше поздно, чем никогда. Наши слезы превратятся в радость, наш страх — в веру, таким образом начало нашей жизни предвещает, каков будет ее конец».
С одной стороны дороги, по которой они шли, тянулся забор. За ним был фруктовый сад, и ветви деревьев, отягощенные плодами, заманивали проходящих. Сад же этот принадлежал хозяину собаки. Всякий, вкушавший от этих плодов, причинял себе вред. Мальчики, сыновья Христианы, прельстившись чудными плодами, начали их срывать и есть. Мать, увидев это, стала браниться, но юноши не обратили внимания на ее слова.
— Дети мои, — сказала она наконец, — вы грешите, ибо плоды эти чужие. (Она не знала еще, что сад принадлежит врагу их, не то б умерла от страха.)
Вскоре они заметили двух людей подозрительной наружности. Христиана и Любовь закрыли лица вуалями. Поравнявшись с женщинами, мужчины подступили к ним, пытаясь их обнять. Христиана с негодованием оттолкнула одного, а Любовь другого.
— Отойдите прочь! — крикнула Христиана. — Денег у нас нет, вы видите, что мы бедные пилигримки.
— Нам ваших денег не надо, — ответил один из негодяев. — Согласны ли вы исполнить одно наше желание? Если да, то будете нашими женами навеки.
Христиана, сообразив, чего они хотят, ответила им:
— Мы не желаем ни слушать вас, ни исполнять ваше желание. Мы торопимся, и стоять нам здесь некогда. Ибо наше дело — вопрос жизни и смерти.
И обе подруги попытались пройти мимо, но путники загородили им дорогу.
— Мы не хотим причинить вам вреда, — сказали они, — мы добиваемся иного.
— Да, — возразила Христиана, — вы хотите погубить нашу душу и наше тело. Но я скорей согласна умереть на месте, чем уступить вам, потому что последнее привело бы нас к верной гибели.
И с этими словами обе путницы громко закричали: «Караул! Помогите!». Однако злодеи не испугались. Тогда они закричали еще громче.
Так как Тесные врата, откуда они вышли, были еще недалеко, туда долетели крики отчаяния Христианы. Кто-то поспешил к ним на помощь. В эту минуту женщины отчаянно боролись с негодяями, а дети громко кричали и плакали.
Пришедший на помощь грозно обратился к злодеям:
— Что вы тут делаете? Хотите погубить людей Господа?
Он попытался было схватить их, но они торопливо перелезли через забор в сад того, кому принадлежала собака.
Избавитель подошел к женщинам и осведомился о их самочувствии.
— Благодарим тебя, — ответили они, — теперь все хорошо, мы только были сильно ими напуганы. Искренне благодарим Царя и тебя за твою помощь, без нее мы, конечно, погибли бы.
— Я нимало удивился, что вы отправились в путь одни, слабые женщины с детьми, не испросив у Господа проводника. Он не отказал бы вам в просьбе, и тогда вы избегли бы опасности, — сказал Избавитель после некоторого молчания.
— Увы, мы были так счастливы, что совсем забыли о поджидающих нас опасностях, — ответила Христиана. — Притом, кто бы мог думать, что так близко от Царского чертога мы встретим таких негодяев. В самом деле, следовало бы нам испросить себе защитника-проводника, но ведь Господь и Сам знал о наших нуждах, поэтому я удивляюсь, что Он никого с нами не послал.
— Не всегда следует даровать непрошенное, потому что в этом случае дары могут потерять свою ценность, — возразил Избавитель, — просят то, в чем нуждаются. Если б Господь дал вам спутника, вы бы не так глубоко сожалели о своей беспечности и нерадении, как вы сожалеете о том теперь. Все способствует добру и пользе духовной, а вас это научит быть осмотрительнее.
— Не вернуться ли нам к Господу, чтоб покаяться в нашем нерадении и испросить проводчика?
— Я сам передам Ему ваше раскаяние, возвращаться вам нет нужды, — ответил Избавитель. — Везде, где вы будете отдыхать, вы найдете все необходимое. Господь приготовил немало таких мест для пилигримов, где они защищены от всякой опасности. Но, как я уже говорил, Он хочет, чтоб Его молитвенно просили обо всем.
После этих слов он повернул обратно, а пилигримы отправились дальше.
— Какое неожиданное испытание, Христиана! — воскликнула Любовь. — А я полагала, что всякая опасность теперь миновала и мы никогда более не узнаем горя.
— Твоя молодость и неопытность могут извинить тебя. Но я старше тебя, и вина моя непростительна. Я знала, что нас ожидают опасности, начиная от самого порога, и все же не предприняла мер предосторожности. Я очень виновата.
— Но как ты могла это предвидеть? Объясни мне это, Христиана!
— Однажды мне приснился сон именно про этих двух злодеев. И Христиана пересказала свой сон о двух подозрительных мужчинах.
— Наше нерадение лишний раз свидетельствует о нашем несовершенстве, — заметила Любовь. — Но Господь воспользовался этим, чтоб представить нам вес богатство Своей милости. Ибо Он, как мы видим, следил за нами, хотя мы и забыли Его попросить о том, и по единому Своему благоволению избавил нас от рук злодеев, против которых мы были бессильны.
 
olya Дата: Пятница, 14.12.2012, 19:06 | Сообщение # 4
Удаленные





Глава третья ДОМ ТОЛКОВАТЕЛЯ

За разговорами пилигримы незаметно дошли до дома, который стоял у самой обочины. Он был построен для отдыха утомленных путешественников и подробно описан в истории путешествия Христианина.
Подойдя к дому, где жил Толкователь, они остановились у входной двери, из-за которой слышны были голоса. Из разговора можно было уловить, что речь шла о них, ибо беседовавшие нередко произносили имя Христианы. Следует заметить, что еще до того, как они отправились в путь, здесь нередко толковали о Христиане и ее детях, о их намерении стать пилигримами. Путешественники были приятно удивлены, услышав лестные отзывы относительно их решения оставить прежний образ жизни ради того, чтобы идти, по примеру покойного Христианина, трудным путем в Небесный Град. Христиана постучала в дверь. Тотчас девица по имени Невинность отворила ее.
— Вам кого? — спросила она.
— Мы слышали, что пилигримам здесь можно отдохнуть, — сказала Христиана. — Мы надеемся, что нам дозволено будет здесь переночевать, так как день клонится к закату и мы очень устали.
— Позвольте узнать ваше имя, чтобы я могла доложить о вас хозяину дома.
— Меня зовут Христиана. Я жена Христианина, того пилигрима, который проходил здесь несколько лет тому назад, а это — его дети. Вместе с нами и моя подруга Любовь…
Невинность тотчас побежала назад в дом и объявила, что Христиана с подругой и детьми стоят у двери и просят войти. Все вскочили от радости и отправились доложить об этом хозяину. Он сам вышел к пилигримам и, обратясь к Христиане, спросил:
— Ты ли Христиана, которую добрый человек Христианин вынужден был покинуть, отправляясь в путешествие в Небесный Град?
— Я именно та женщина, которая была так жестока сердцем, что не согласилась пойти с мужем и обрекла его совершить свое путешествие в одиночестве. А это его четыре сына. Ныне я тоже покинула родину, потому что убедилась, что нет иного истинного пути, кроме того, по которому мы идем.
— Так исполняются слова Писания о человеке, сказавшем сыну своему: «Пойди сегодня работать в винограднике моем». Сын сначала ответил: «Не хочу». А затем, раскаявшись, все-таки пошел, — сказал Толкователь.
— Да будет так. Аминь. Помоги Бог, чтоб эти слова относились и ко мне и чтобы я также была принята Им.
— Но почему же ты стоишь у двери? — спросил Толкователь. — Войди в дом, дщерь Авраама! Мы только что говорили о тебе, так как сюда недавно дошли вести, что и ты стала пилигримкой. Войдите, дети, и ты, девица, войди!
Столь радушно Толкователь пригласил гостей в дом.
Гостям отвели отдельную комнату, и обитатели дома спустя некоторое время пришли навестить их. Счастье озаряло их лица, им радостно было видеть Христиану, избравшую путь ее покойного мужа. Они дружески и ласково обращались с детьми и с Любовью, уверяя, что они для всех в доме большая отрада.
Пока готовили ужин. Толкователь предложил гостям осмотреть комнаты и взглянуть на то, что до этого видел Христианин. Они навестили человека в железной клетке; человека, которого мучили сны; того, кто пробил себе путь среди врагов; увидели изображение величайшего из людей и многое другое, что было столь полезно для Христианина.
После этого Толкователь дал им некоторое время на обдумывание увиденного, а потом повел их в комнату, где показал человека с граблями в руках, взор которого был опущен. Кто-то держал над его головой небесный венец, предлагая его обменять на грабли. Но человек не подымал глаз своих и нисколько не внимал этому предложению, продолжая собирать граблями лежащие на земле солому, щепки и мусор.
— Мне кажется, я знаю, что это значит, — сказала Христиана, — это символ земного человека, чье сердце принадлежит миру, не так ли?
— Правильно, — ответил Толкователь, — а грабли символизируют плотской дух. Ты видишь, что человек продолжает собирать солому и мусор с земли, не обращая внимания на голос Того, Кто предлагает ему взамен всей этой дряни венец небесный. Ведь небо для многих — только миф, лишь земное они считают истинным благом. Еще вы, вероятно, заметили, что он смотрит только вниз. Это означает, если человек находится полностью во власти любви к земному, сердце его совершенно отдаляется от Бога, и он не может более ни видеть Его, ни слышать, ни понимать.
— Господи, избавь меня от такой любви к земному! — воскликнула Христиана.
— Молитва «Не дай, Господи, мне богатства!» слышна редко. Солома, сухие ветки, мусор и мох — вот цель жизни большей части людей.
Любовь и Христиана на это со слезами в голосе воскликнули:
— Увы! Это горькая правда!
Затем Толкователь повел их в самую лучшую комнату и попросил ее внимательно осмотреть: не заметят ли они чего поучительного. Как они ни вглядывались, они ничего не могли заметить: комната была пуста, лишь на стене шевелился огромный паук, которого, однако, они вначале и не заметили.
Любовь сказала, что она решительно не замечает ничего особенного, а Христиана молчала.
— Посмотрите внимательнее, — велел Толкователь. Христиана пригляделась и наконец сказала:
— Я не вижу ничего, кроме отвратительного паука на стене.
— Как ты думаешь, только ли один паук находится в этой комнате? — спросил Толкователь.
Христиана со слезами на глазах, потому что она поняла намек, ответила:
— Увы, более одного, и даже такие пауки, яд которых опаснее яда этого паука.
Толкователь благосклонно поглядел на нее.
Это заставило Любовь покраснеть до ушей, а мальчики закрыли лица руками, тоже поняв смысл сказанного.
— Паук ползает по стене и обитает во дворце Царя. Это символ того, что сколь бы человек ни был исполнен греховного яда, он может рукой веры удержаться в лучшей части Царской обители, — продолжал Толкователь.
— Я представляла нечто подобное, но не могла себе все объяснить, — призналась Христиана. — Я думала, если мы живем в грехе, то являем собою, подобно пауку, отвратительную картину, где бы мы ни находились. Но я не представляла, что это ядовитое и отвратительное насекомое может нас научить тому, какую силу имеет вера. Паук удерживается на стене лучшей Царской комнаты, цепляясь за нее лапками. Господь не сотворил ничего бесполезного…
Все остались очень довольны объяснением и, молча взглянув друг на друга, вышли из комнаты, низко поклонившись Толкователю.
Потом он повел пилигримов в другую часть дома и обратил их внимание на курицу с цыплятами. Один цыпленок подошел к чашке с водой напиться, запрокидывая во время каждого глотка свою головку кверху.
— Посмотрите, что делает цыпленок, — сказал Толкователь, — учитесь у него воздавать хвалу и благодарение Богу, от Которого получаете блага земные и душевные. Обратите внимание и на поведение курицы к цыплятам. Сравните эту курицу с вашим Царем, а ее цыплят с покорными Ему детьми. Подобно ей, Он избирает разные пути для приближения к Себе человека. Обычно Он лишь напоминает о Своем постоянном присутствии; в особых случаях Он дарует нечто, за что ждет благодарности во славу Своего имени. У Него особое отношение к тем, кого Он хранит десницей Своей. И Он поднимает тревогу, чтобы разбудить тех, которые не замечают приближающегося врага. Я намеренно привел вас сюда, чтобы вы, мои возлюбленные, наглядно увидели все, о чем я вам рассказываю.
— О, покажите нам еще что-нибудь, добрый Толкователь! — воскликнула Христиана.
Он повел их на бойню, где мясник готовился зарезать овцу, которая терпеливо ожидала смерти.
— Научитесь на примере этой овцы страдать и выносить несправедливость мира без ропота и жалоб. Смотрите, как она спокойно принимает смерть. Ваш Царь называет вас Своими овцами.
После этого Толкователь повел их в сад, где росло множество цветов и растений.
— Взгляните на все разнообразие цветов, — продолжал он. — Сколь различны они по своему виду, цвету, запаху. Иные лучше, другие хуже. Куда их посадил садовник, там они и растут, не враждуя между собой.
Затем он повел их в поле, где росли рожь и пшеница, и когда они увидели, что колосьев нет, а лежит одна лишь солома, он обратился к ним:
— Эта почва была унавожена, распахана и засеяна. Осенью собрали урожай. На поле осталось много соломы. Что можно с ней сделать?
— Часть можно сжечь, — ответила Христиана, — а другую часть — раскидать по земле.
— Вы ждали плоды. Получив их, вы приговорили солому к сожжению и к попиранию ногами человеческими. Остерегайтесь, вынося такой суд, не осудить бы вам и самих себя! — предостерег Толкователь.
Возвращаясь домой, они заметили птичку, держащую в клюве огромного паука. Толкователь и на это обратил их внимание. Любовь удивилась, а Христиана сказала с негодованием:
— Какой позор для столь прекрасной птички! Я думала, что она питается крошками хлеба или зернами, а она не брезгует такой гадостью!
— Эта птица служит аллегорией на ложных последователей христианства, — объяснил Толкователь. — Они, подобно ей, пленяют мир своей наружностью и как будто любят общество искренних христиан, скромно питаясь крохами от стола добрых душ. Они уверяют даже, Что из-за этого они и посещают верующих и собрания во имя Господа, но, оставаясь наедине с собой, подобно этой пташке, питаются пауками, то есть сразу же меняют свой образ жизни, впадая в грех.
Когда они вернулись домой, ужин еще не был готов, и Христиана упросила Толкователя рассказать еще что-нибудь поучительное. Толкователь с радостью согласился.
— Хорошо, послушайте некоторые мысли и афоризмы.
Чем откормленнее свинья, тем больше любит она валяться в грязи. Чем здоровее и похотливее человек, тем более склонен он ко злу.
Женщины стремятся привлекать внимание красотой и нарядами, но им следует украшать себя только тем, что считает драгоценным Господь.
Легче не ложиться спать две ночи, чем бодрствовать круглый год, и проще начать жить благочестиво, чем пребывать в благочестии всю жизнь.
Капитан во время сильной бури охотно выбрасывает за борт то, что менее ценно, но кто решится выбросить самое драгоценное? Только тот, кто не боится Бога.
Одна пробоина может быть причиной гибели всего корабля, один грех может погубить человека.
Забывающий друга — неблагодарен. Забывающий своего Спасителя — безжалостен, в первую очередь, к самому себе.
Живущий в грехе, но рассчитывающий на блаженство в будущем, похож на сеющего плевелы в надежде наполнить осенью свою житницу пшеницей или рожью.
Если человек хочет жить праведно, пусть всегда думает, что сегодня его последний день жизни на земле.
Если мир, который Господь не считает ценным, так дорог людям, то каким должно быть Небесное Царство, столь восхваленное Христом?!
Если нам так трудно расстаться с этой жизнью, наполненной горечью и лишениями, то какой будет та жизнь, в которой одно блаженство?
Всякий громко превозносит доброту человека, но кто глубоко тронут благостью Божией?
Насытившись за трапезой, мы лишнее оставляем… В Иисусе Христе столько достоинств и праведности, что их хватит целому миру.
Закончив, Толкователь снова повел пилигримов в сад, где указал на дерево, которое внутри сгнило, хотя на ветвях еще трепетали листья, свидетельствующие о том, что оно еще не совсем погибло.
— Это дерево, — заметил он, — снаружи еще зеленое, а внутри гнилое — символизирует людей, которые внешне прославляют Господа, но, в сущности, ничего для Него не желают делать. Их листья (то есть внешность) благовидны, но сердце уже ни к чему не пригодно».
Между тем ужин был готов и стол накрыт для трапезы. Они сели ужинать, воздав славу Творцу Небесному. Заиграла музыка, послышалась песня: «Господь — единственный мой помощник, Он один меня питает. Могу ли я в чем нуждаться? Он дарует мне все необходимое в жизни».
Когда музыка и пение умолкли, Толкователь спросил Христиану, что ее заставило пуститься в путь.
— Вначале горе, но это была скорбь по плоти. Мало-помалу я стала задумываться о тех трудностях, которые выпали на долю мужа, наконец, о том, сколь сухо и бессердечно было мое отношение к нему. Совесть меня мучила все чаще, и тоска так овладела мной, что я готова была покончить с собой. К счастью, я увидела чудный сон, что ему отлично живется у Царя. Вскоре мне вручили от Царя письмо, призывающее и меня идти туда же. Сон и письмо так сильно подействовали на меня, что я решила отправиться в путь.
— Неужели ты перед уходом не имела никаких неприятностей? — спросил Толкователь.
— О да, особенно много неприятностей доставила мне соседка по имени Боязливая. Она родственница того человека, кто чуть было не уговорил моего мужа вернуться назад, напугав его рассказом о львах. Она осмеивала мое, как она выразилась, безумное предприятие, старалась всячески отговорить меня от принятого решения, ярко описывая все трудности и скорби, перенесенные моим мужем во время пути, но все это не испугало меня. Когда мне приснились два подозрительных человека, я почему-то решила, что они сговорились помешать счастливому завершению моего путешествия. Мысль эта смутила меня. До сих пор она меня не покидает, боюсь каждого встречного, как бы кто не втянул меня в дурное и не заставил покинуть выбранный путь. Признаюсь вам, добрый Толкователь, что неподалеку от Тесных врат на нас напало двое мужчин, напоминающих виденных мною во сне.
— Начала ты хорошо, конец будет еще лучше, — ответил Толкователь.
Потом, обратясь к Любви, спросил:
— А что побудило тебя прийти сюда? Любовь покраснела, стушевалась.
— Не бойся, только веруй и говори правду, — ободрил ее Толкователь.
Любовь начала так:
— Уверяю вас, добрый наш Толкователь, что только отсутствие опыта — причина моего молчания. Кроме того, я боюсь, что не сумею ясно выразить свои мысли. Я не имела ни видения, ни сна, как моя подруга Христиана, и даже не скорбела о том, что отвергла советы добрых людей.
— Так что же побудило тебя, милая, прийти сюда?
— Когда моя подруга Христиана готовилась в путь, я случайно зашла к ней с другой соседкой. Мы постучали в дверь и вошли в дом. Увидев, что она собирает свои пожитки, мы спросили ее, что это значит. Она ответила нам, что получила приглашение идти туда, где находится ее муж. Потом она рассказала свой сон, что будто бы муж ее живет с бессмертными, носит на голове венец, играет на лире, находится возле Царя, разделяя с Ним трапезу и  т.п. Во все время рассказа мне чудилось, что сердце мое горит, и если все это истинно, то я готова оставить отца и мать и родину свою и идти с Христианой. Я стала расспрашивать ее подробнее о всем слышанном и спросила, хочет ли она меня взять с собой, ибо я убедилась, что в нашем городе нельзя найти место, которому бы не грозила гибель. Покинула я родной город с грустным сердцем: мне не хотелось оставаться, но я скорбела о своих близких по плоти. И вот я здесь и хочу, если можно, вместе с Христианой идти к ее мужу и к его Царю.
— Ты достойна этого путешествия. Ты, как Руфь, которая из любви к Ноемини и к Господу Богу покинула отца, мать и родину, чтобы идти к людям, которых она никогда прежде не знала. Господь да благословит твое дело, и великая награда будет тебе дана Тем, под сенью крыл Которого ты ныне приютилась.
… После ужина стали готовиться ко сну. Спальни были уже приготовлены. Каждой из подруг была отведена отдельная комната. Мальчиков поместили в другой части дома.
Любовь долго не могла уснуть от радости, потому что все ее опасения быть отвергнутой были напрасны. И в постели она продолжала еще благословлять и восхвалять Господа за Его милость к ней.
Утром они поднялись с зарей и стали собираться в путь, но Толкователь уговорил их еще немного остаться.
— Они должны выйти отсюда с честью. Покажи им дорогу в сад, где находится бассейн, и там омой и очисть их от всякой нечистоты, которая к ним пристала за время путешествия, — обратился Толкователь к Невинности.
Девица повела их в сад к купальне. Она объявила им волю хозяина, и все они омылись чистой водой и вышли не только очищенные, но и взбодренные.
Толкователь взглянул на них и, заметив чудесную перемену, сказал: «Светлы, как луна». Тотчас велел он принести печать, которой нанес знак на челе их, чтобы их везде могли узнать, где бы они ни находились. Эта печать была нанесена в память пасхальной трапезы, которую вкушали дети Израиля, когда выходили из земли Египетской. Она придала им красоты, степенности, даже некоторое сходство с ангелами.
Затем Толкователь снова обратился к Невинности:
— Пойди в ризницу и принеси оттуда одеяния, подобающие этим пилигримам.
Она отправилась и принесла белые одежды, которые разостлала пред ними. Он приказал им облечься в них. Одеяния эти были из тонкого полотна, белые и чистые. Ни одна из них не могла заметить в самой себе славу, озаряющую ее, зато каждая видела блеск славы в другой. И они стали почитать одна другую более, чем самое себя. «Ты лучезарнее меня», — говорила одна. «Ты степенней меня», — отвечала другая. Дети стояли в изумлении, рассматривая полученные ими одежды.
Толкователь призвал своего слугу по имени Дух Мужества, приказал ему взять с собой меч, шлем, щит и латы и добавил:
— Отведи сих дщерей моих в Чертог Украшенный, в котором они могут остановиться на отдых.
Все вышли провожать пилигримов, желая им счастливого пути. Дух Мужества, облачившись, как было приказано, пошел перед ними, и Толкователь воскликнул им вслед: «Бог в помощь!».
Путешественники шли, громко воздавая Богу хвалу.
 
olya Дата: Пятница, 14.12.2012, 19:08 | Сообщение # 5
Удаленные





Глава четвертая КРЕСТ

… Вот вижу, пилигримы весело идут вперед, предводительствуемые Духом Мужества. Наконец пришли они к тому месту, где бремя Христианина упало с его плеч и скрылось в могиле. Там они остановились и воздали Богу хвалу.
— Я поняла, — сказала Христиана, — что нам было сказано у Тесных врат. Нам даруется прощение словом и делом: словом — по обетованию, а делом — нам даруется средство к получению его. Я уже уверена в прощении по обетованию, а как понимать прощение посредством дела или действия?
— Прощение делом есть прощение, заслуженное человеком за оказанную им помощь другому. Получивший прощение приобрел его благодаря совершенному им поступку. И потому прощение, полученное тобой, детьми твоими и Любовью есть следствие искупления, совершенного Тем, Который беседовал с вами у Тесных врат. Во — первых, Он пролил кровь Свою, чтобы омыть вас от греха; во-вторых, Он свершил всевышнее правосудие, чтобы облечь вас в праведность. Его праведность превыше всего, что Он нам дарует, и она никогда не иссякнет.
Христос, подпав по человеческому Своему существу под власть закона, обязался исполнить его и потому должен даровать эту оправдывающую праведность просящему у Него, ибо закон требует не только правды, но милосердия и любви. А так как по закону человеку, имеющему две рубашки, следует одну отдать неимущему, Господь, имеющий полноту праведности, присущей Его Лицу, дарует оправдывающую праведность тем, кто в ней нуждается.
Но для того, чтобы прощение было полным, следовало кому-то выплатить долг, требуемый правосудием Божиим за грех. Человек осужден был на проклятие за нарушение закона, и это проклятие могло снять только искупление. Сам Господь, воплотившись в человека, святой и непорочный, переложил на Себя наложенное на человека проклятие и принял смерть за его беззаконие. Таким образом, Он искупил и вас Своею кровью и прикрыл ваши обезображенные грехом души оправдывающею праведностью, которую Он столькими страданиями стяжал для вас. И когда настанет для мира день суда и возмездия, Господь не коснется вас Своим гневом, ибо на вас одежда праведности.
Ваше прощение есть результат дела Господа Иисуса Христа. Он совершил это дело, и всякому, просящему у Него, Он дает безвозмездно то, что Сам приобрел как Заступник и Искупитель.
— Как хорошо! — воскликнула Христиана. — Теперь я понимаю, что такое прощение словом и делом. Милая подруга Любовь, и вы, дети мои, будем вечно помнить, что сделал для нас Христос! Скажи мне, добрый наш проводник, не это ли было причиной того, что у мужа моего вдруг свалилось с плеч бремя?
— Вера его в искупление порвала узы, которые связывали его с бременем греховным. Для того чтобы он познал силу и действие искупления, ему было велено нести бремя на плечах до самого подножия Креста. Испытания порождают глубокую любовь к Тому, Кто совершил искупление Своей смертию.
— О, будь имя Его благословенно! Он воистину искупил нас дорогой ценой, и мы по праву Его. Увы! Как сильно хотел муж мой, чтоб я отправилась вместе с ним в путешествие, а я, глупая, отказалась. Милая Любовь, почему нет с нами твоих родителей? Мне жаль всех своих знакомых и друзей, которые насмехались над нами. Я уверена, что самые худшие из них покаялись бы, если б видели, что мы видим, и слышали, что мы слышим.
— Ты говоришь так в пылу горячей любви и благодарности. Не всякий способен душой взирать на распятого Искупителя. Некоторые стояли вблизи Него, видели проливающуюся за них кровь, а между тем были от Него так далеки душой, что вместо того, чтобы страдать вместе с Ним, они насмехались над Ним, и не только не сделались Его учениками, но ожесточили свое сердце против Него.
… Вот вижу, пилигримы пошли дальше и увидели у обочины дороги три виселицы. Так бесславно закончилась жизнь Глупости, Лени и Самонадеянности, которые во время путешествия Христианина спали возле дороги…
Любовь с ужасом воскликнула:
— Кто эти три человека и почему они повешены?
— Эти трое не только сами не хотели быть пилигримами, но и другим мешали в этом; они были ленивы, глупы и самонадеянны и уверяли, что в конце пути они тоже попадут в Небесный Град, как и истинные пилигримы. Они спали, когда этим путем проходил Христианин; теперь, как видите, они повешены.
— Неужели им удавалось убеждать других? — спросила Любовь.
— Да, и неоднократно! Они уговорили многих: Тихохода, Бездушного, Празднолюбца, Ленивца, а также молодую женщину по имени Тупость. Эти трое — Лень, Глупость, Самонадеянность — ложно истолковывали слова и действия Господа и уверяли всех, что Он — суровый и взыскательный Повелитель. Кроме того, они рассказывали о Небесном крае всякие небылицы. Они чернили верных служителей Господа, называли хлеб Божий мякиной, утешение и радость детей Божиих фантазией, борьбу пилигримов с грехом бесцельным и пустым занятием.
— Если они были такие дурные люди, то, конечно, я о них жалеть не стану, — твердо возразила Христиана. — Но, по-моему, следовало бы написать на доске, за какие преступления они наказаны. Это было бы полезно другим.
— Так и сделано, вы увидите ее, подойдя ближе.
— Пусть их конец будет уроком для других, — сказала Любовь. — Кто их знает, какое зло они вздумали бы причинить нам, бедным женщинам.
… Они продолжили путь и вскоре дошли до горы Затруднение, где проводник рассказал им, что случилось с Христианином на этом месте.
— Эту воду пил Христианин перед тем, как подняться на гору. В то время она была еще чистой и вкусной, а теперь она мутная от грязных ног тех, кто не желает, чтобы пилигримы утоляли здесь свою жажду, — указал на источник Дух Мужества.
— Ах, к чему такая зависть?! — воскликнула Любовь.
— Однако этому горю можно помочь. Наберите воды в чистый глиняный сосуд, в нем грязь отстоится, и вода будет чистой.
Христиана и ее спутники так и поступили и напились чистой и освежающей воды.
Потом он указал им на две проселочные дороги у подножия горы, по которым Формалист и Лицемер пошли навстречу своей погибели.
— Эти две дороги очень опасны несмотря на то, что они теперь огорожены забором. Формалист и Лицемер погибли на глазах у Христианина. Еще и сегодня находятся такие люди, которые предпочитают идти по обходным дорогам, нежели подниматься в гору.
— Путь беззаконных жесток, — сказала Христиана. — Странно, что они выбирают себе этот путь, не боясь сломать себе шею.
— Они идут на авось; если кто-либо из служителей Царя решается их предостеречь, он слышит в ответ только нецензурную брань.
— Они ленивы и стараются избегать трудностей, а подняться в гору для них чистое наказание. Написано: «Путь ленивого — как терновый плетень».
Тем временем они начали восхождение. Они еще не дошли до вершины, как Христиана вдруг почувствовала сильную одышку.
— И в самом деле утомительное восхождение. Неудивительно, что те люди предпочли путь полегче.
Любовь тяжело вздохнула и решила присесть отдохнуть. Младший из мальчиков расплакался.
— Нет, нет, — возразил Дух Мужества, — не садитесь здесь, пойдем выше, скоро дойдем до Царской беседки.
Он взял за руку плачущего мальчика и уговорил всех продолжить путь.
Когда они дошли до беседки, они с удовольствием сели отдохнуть, так как от усталости едва передвигали ноги.
— Как приятно отдохнуть после труда, — сказала Любовь, — и какая забота о пилигримах — приготовить такое место отдыха для них! Я много слышала об этой беседке, но в первый раз вижу ее. Однако будем осторожны, чтобы нам здесь не заснуть. Я слышала, что сон в этой беседке причинил много горя Христианину.
Дух Мужества обратился к детям:
— Ну, мои милые мальчуганы, как вы себя чувствуете? Скажите, нравится ли вам быть пилигримами?
— Я совсем было устал, — ответил самый младший, — и очень вам благодарен, что вы взяли меня за руку. Я вспоминаю, как мама мне не раз говорила, что путь на небо — лестница, а путь в ад — под гору. Но я предпочитаю подыматься по лестнице.
— Есть такая поговорка: легко идти под гору в ад, — добавила Любовь.
— Наступит время, когда путь под гору в ад будет самым трудным, — заметил Иаков.
— Вот умный мальчик, — похвалил его проводник. Любовь улыбнулась, а Иаков покраснел.
— Идите сюда, — позвала Христиана, — не хотите ли закусить и освежиться? У меня есть спелый гранат, полученный от Толкователя перед нашим уходом. Есть еще немного меда и вина.
— Я так и думала, что он тебе что-то дал, когда отозвал тебя в сторону, — улыбнулась Любовь.
— Да, и это — на нас всех, у нас с тобою все будет общее.
— Не хотите ли и вы с нами покушать, добрый наш покровитель? — обратилась Христиана к Духу Мужества.
— Благодарю, я не голоден, — ответил тот. — Вам предстоит далекий путь, вам следует подкрепить свои силы. А я скоро вернусь домой и там досыта наемся.
Когда они поели, проводник обратился к ним:
— День клонится к закату, не пора ли идти дальше?
Они тотчас встали, и мальчики пошли впереди. Вдруг Христиана вспомнила, что забыла взять с собой вино, и потому послала за ним одного из сыновей,
— Странно, — заметила Любовь. — Христианин оставил здесь свой свиток, а Христиана свое вино. Почему, уважаемый проводник, в беседке становишься таким забывчивым?
— Причина — либо сон, либо — беспамятство. Иные спят, когда им следовало бы бодрствовать, другие же забывают то, что им следовало бы помнить. Пилигримы должны бодрствовать и помнить, что они получили отдых для утешения и радости своей. Нередко они забывают об этом, и тогда радость их сменяется слезами. Пример тому — приключение Христианина в этой беседке.
Когда они дошли до того места, где Недоверчивый и Робкий пытались напугать Христианина рассказами о двух львах, они увидели нечто похожее на подмостки, а перед ними столб, к которому была прибита медная дощечка с надписью: «Прохожий! Не давай воли своему языку! Эти подмостки возведены для людей, подобных Робкому и Недоверчивому, которые нагоняют на пилигримов страх и уговаривают их повернуть назад. На этом месте они оба были преданы смерти. Раскаленным железом им выжгли языки».
— Написано: «Господи! Избавь душу мою от уст лживых, от языка лукавого. Что даст тебе и что прибавит язык лукавый?» — сказала Любовь.
Вскоре они дошли до львов. Дух Мужества был смел и не испугался их, но мальчики, которые до этого шли впереди, остановились и спрятались за проводником. Он улыбнулся:
— Эге, мальчуганы, вы любите быть впереди, когда все спокойно, но лишь только увидели опасность, как тотчас спрятались за мою широкую спину!
Он вытащил из ножен меч, чтобы защитить пилигримов от львов. Но вдруг перед ними как из-под земли вырос великан и грубо обратился к проводнику:
— Что привело тебя сюда?
Звали этого человека Кровожадным, потому что он убивал пилигримов.
— Эти женщины и дети вверены моей опеке, они пилигримы. Они должны пройти этим путем, и они сделают это, невзирая на тебя и на этих страшных львов.
— Нет, этому не бывать! Я вышел сюда, чтобы помешать им!
И действительно, из-за угрожающего вида великана и страшных львов по этой дороге почти никто не проходил.
— Эта дорога заросла травой, потому что путешественники из страха перед львами предпочитают проселки. С этого дня будет иначе, ибо «восстала я, мать в Израиле», — набралась смелости Христиана.
Кровожадный поклялся, что он их не пропустит, и приказал повернуть назад. Но проводник, подойдя к великану, так сильно ударил его мечом, что тому пришлось отступить.
— Ты хочешь меня убить на моей собственной земле? — в гневе вскричал Кровожадный.
— Мы находимся на пути в Царство Небесное. Эти женщины и дети, хотя и слабы физически, не испугаются ни тебя, ни львов! — твердо сказал проводник.
При этих словах он вновь ударил его с такой силой, что великан опустился на колени. Затем проводник пробил шлем великана и отрубил ему руку. Кровожадный заревел нечеловеческим голосом и испугал женщин и детей. Львы же были на цепи и причинить вреда не могли. И когда великан после страшной агонии испустил дух, проводник обратился к пилигримам:
— Теперь идите за мной и не бойтесь ничего, львы вас не тронут. Они пошли дальше, но от страха долго не могли вымолвить ни слова. Мальчики были очень бледны и с трудом успокоились.
 
olya Дата: Пятница, 14.12.2012, 19:10 | Сообщение # 6
Удаленные





Глава пятая ЧЕРТОГ

Вскоре пилигримы дошли до Чертога, куда они хотели добраться еще до наступления ночи. Проводник постучал в дверь, из-за которой послышалось:
— Кто там?
Услышав знакомый голос, привратник немедленно поспешил выйти к ним. Он отворил калитку и, увидев проводника (женщины и дети находились в некотором отдалении и потому сначала не были им замечены), спросил удивленно:
— Что привело тебя сюда в столь поздний час?
— Я привел сюда нескольких пилигримов, которые по велению Господа должны здесь переночевать. Я бы давно был у вас, но мне помешал великан, которого после долгого и утомительного боя мне удалось сразить, и я благополучно привел сюда пилигримов.
— Не войдешь ли, чтоб дождаться утра?
— Нет, я сегодня же ночью вернусь к Господу.
— О, добрый наш проводник, как жалко, что ты нас покидаешь! — воскликнула Христиана. — Ты нас столь мужественно и верно защищал в опасностях, такие мудрые давал советы, что я этого никогда не забуду.
— О, не можешь ли ты остаться с нами до конца путешествия? Как продолжим путь, полный опасностей, мы, слабые женщины, без друга и защитника?
— Умоляю вас, добрый проводник, остаться с нами. Мы так беспомощны, а путь так опасен, — поддержал взрослых Иаков.
— Я исполняю волю Господа, — ответил проводник. — Если Он прикажет мне идти с вами до конца, я это охотно сделаю. Но вы сами виноваты. Когда Он мне приказал проводить вас до Чертога, вам следовало бы упросить Его дозволить мне сопровождать вас и дальше, и Он исполнил бы вашу просьбу. Теперь же я должен уйти. Итак, добрая Христиана, Любовь и милые дети — прощайте!
Затем привратник по имени Бдительный стал расспрашивать Христиану о ее родине. Она рассказала, что они пришли из города Гибель и что она жена пилигрима по имени Христианин.
— Так он муж твой? — изумился Бдительный.
— Да, — ответила она, — а вот его дети. А это, — она указала на Любовь, — моя подруга, она из одного города со мной.
Привратник позвонил, и к двери подошла девушка по имени Смирение. К ней он обратился со словами:
— Поди, скажи в доме, что Христиана, жена Христианина, прибыла сюда со своими детьми.
Та вышла передать эту весть. И в доме в тот же миг раздались возгласы радости.
Все поспешили выйти к калитке, где все еще стояли пилигримы. Слышны были приветствия: «Войди к нам, Христиана, войди, жена того хорошего человека, войди, благословенная, со всеми, кто с тобой!».
Их пригласили в просторную комнату и предложили сесть. К гостям вышел глава дома:
— Приветствую вас, сосуды благодати Божией; с радушием принимаем вас, верные наши друзья!
Так как время было уже позднее и пилигримы были утомлены дорогой и душевными волнениями, они мечтали поскорее расположиться на отдых.
— Вначале, — сказал глава дома, — поужинайте.
Им приготовили агнца с особо вкусной приправой. После того, как ужин закончился молитвой и пением псалма, наступило время отдыха.
— Дозвольте нам, — обратилась Христиана к главе дома, — ночевать в комнате, которую когда-то занимал муж мой.
Их отвели туда, и они устроились все в одной комнате. Сыновья заснули. Не спали только женщины. Христиана первая нарушила молчание:
— Вот уж никак не думала, когда мой муж отправился в путь, что и я скоро за ним последую, да еще со всеми детьми.
— И уже, наверное, совсем не думала, что будешь отдыхать на его постели и в его комнате, — сказала Любовь.
— И что когда-нибудь с радостью увижу его снова и с ним вместе буду восхвалять Царя и Господа. А теперь верую, что будет так.
— Тс-с… Слышишь?
— Да, эти звуки — в честь нашего прибытия.
— Чудо! Гармония в доме, гармония в сердце, радость на небесах — все потому, что мы здесь!
Они побеседовали еще немного и уснули. Наутро Христиана спросила Любовь:
— Почему ты всю ночь так счастливо улыбалась? Верно, тебе снилось что-то прекрасное?
— Я видела чудный сон. Но неужели я в самом деле улыбалась?
— Да! Расскажи мне твой сон.
— Вижу себя одну и громко сожалею, что у меня такое жестокое сердце. Но я недолго оставалась одна. Вокруг меня стали собираться люди, внимая моим словам. Они слушали, а я продолжала громко выражать свое сожаление. При этом некоторые стали насмехаться надо мной, другие называли глупой, третьи явно сторонились меня. Вдруг я подняла глаза и увидела, что кто-то приближается ко мне на крыльях. Этот некто спросил меня: «Любовь, о чем ты печалишься?». Когда я ему поведала причину своей скорби, он ответил: «Мир тебе!». Потом отер мне слезы и облек меня в серебро и золото. На шею надел золотую цепочку, в уши вдел серьги и чудный венец возложил мне на голову. Затем, взяв меня за руку, сказал: «Любовь, иди за мной». Я пошла за ним, и так мы дошли до Золотых врат. Он постучался, и, когда ему отворили, мы вошли и подошли к престолу, на котором сидел Некто, сказавший мне: «Приветствую тебя, дочь Моя!» Место это было светлое, как звезды на небе или, скорее, как само солнце, и мне показалось, что я видела там твоего мужа…
— Тебе приснился чудесный сон, — сказала Христиана. — Начало его уже сбылось, сбудется и конец. Господь может прийти к нам во сне и заставить внимать Его голосу. Нередко сердце наше бодрствует, когда мы во сне, и Господь может к нему обратиться со словами, видениями, словно наяву.
— Я очень рада. Если сон сбудется, я буду самой счастливой.
— Мне кажется, однако, что нам пора вставать. Надо узнать, что нам делать дальше, — заметила Христиана.
— Давай, если нас станут уговаривать остаться здесь подольше, согласимся. Я бы очень хотела пожить здесь некоторое время и поближе узнать Мудрость, Благочестие и Милосердие, которые столь кротки и скромны.
— Посмотрим, что они нам скажут.
Они встали и, одевшись, спустились в общую комнату, где их спросили, хорошо ли они спали.
— Превосходно! — ответила за всех Любовь.
Мудрость и Благочестие стали их уговаривать пожить у них некоторое время, уверяя, что все будет сделано для того, чтобы им было спокойно. Милосердие пообещала от всего сердца угодить им.
Путешественницы согласились. Они провели около месяца в доме привратника, что оказалось для них весьма полезным.
Мудрость захотела узнать, какое воспитание дала Христиана своим детям, и попросила разрешения задать им несколько вопросов из христианского катехизиса.
— Подойди сюда, Иаков. — обратилась Мудрость к одному из них, — и скажи мне, знаешь ли ты, кто тебя сотворил?
— Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой, — без запинки ответил Иаков.
— Хорошо. Ну, а кто спас тебя?
— Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой.
— Так. Но каким образом спас тебя Бог Отец?
— Своею благодатью.
— А как спас тебя Бог Сын?
— Своей праведностью, кровью, смертью и воскресением.
— А как спас тебя Бог Дух Святой?
— Обновлением.
— Ты достойна похвалы за воспитание, которое дала своим детям, — сказала Мудрость Христиане.
Затем она обратилась к другому сыну Христианы, Иосифу:
— Иосиф, хочешь ответить на мои вопросы?
— Охотно.
— Что такое человек?
— Разумное творение Божие.
— Что ты понимаешь под словом «спасенный»?
— Человек, согрешив, попал в рабство греха, от которого освободил его Господь. Власть греха так велика, что никто не может вырвать человека из его когтей, кроме Бога, Который так благ и так любит Свои создания, что в буквальном смысле вырывает их из этого жалкого состояния.
— Какова цель Бога, спасающего грешников?
— Прославление имени Его, благодати и правосудия Его и вечное блаженство Его творения.
— Кто будет спасен?
— Только тот, кто сердцем верует и принимает спасение.
— Хорошо, Иосиф. Мать твоя учила тебя верно, а ты был прилежным учеником.
Наступила очередь Самуила, который был немного постарше:
— А ты, Самуил, станешь отвечать на мои вопросы?
— Конечно!
— Что такое небо?
— Место блаженства, ибо там обитает Бог.
— Что такое ад?
— Место страдания, ибо там обитают грех, дьявол и смерть.
— Почему ты стремишься на небо?
— Дабы узреть Бога и служить Ему неустанно, чтобы видеть Христа, любить Его вечно и получить в сердце ту полноту Духа Святого, которую здесь в совершенстве испытать не могу.
— Отлично! И ты хорошо усвоил уроки своей матери! Остался последний, самый старший.
— Теперь ты, Матфей, подойди ко мне и ответь на несколько вопросов!
— С удовольствием!
— Есть ли бытие вне Бога?
— Нет, потому что Бог предвечный, и ничто, кроме Него, не существовало до начала первого дня: «Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них».
— Твое мнение о Библии?
— Это святое Слово Божие.
— Все ли тебе в Библии понятно?
— Очень многое непонятно.
— Как ты поступаешь, когда тебе что-то непонятно?
— Я знаю, что Господь мудрее меня, и молюсь, чтоб Он дал мне понять все то, что может пойти на пользу моей душе.
— Что ты думаешь о воскресении мертвых?
— Я верую, что воскреснет то же тело, которое было погребено, но будет оно нетленным. И верую я по двум причинам: во-первых, потому что Господь обещал это, во-вторых, потому что Он властен исполнить это'.
Мудрость обратилась ко всем юношам:
— Продолжайте слушаться вашей матери, ибо она может еще многому научить вас. Вы также должны внимательно прислушиваться к взрослым, их советам, мнению. Читайте ту книгу, которая сделала из вашего отца пилигрима. С моей стороны, милые дети, я стану вас учить всему, что знаю сама. Пока вы у нас гостите, я с радостью отвечу на все ваши вопросы.
Неделю спустя к Любви зашел в гости Весельчак, неплохо воспитанный человек, имеющий некоторые претензии на религиозность, а на самом деле преданный миру и делам мирским. Он несколько раз навестил ее и наконец признался ей в любви. Ведь Любовь была очень хороша собой.
Она трудилась не покладая рук и даже в свободное от своих обязанностей время собирала одежду и обувь для неимущих. Весельчак был в восхищении от ее трудолюбия и думал, что в ее лице найдет отличную хозяйку. Любовь рассказала об этом девушкам в доме и расспросила их о нем подробнее. Они охарактеризовали его как весьма суетного молодого человека с некоторыми претензиями на религию, но, по их мнению, вовсе чуждого доброму влиянию веры.
— Если так, — сказала Любовь, — я не намерена обращать на него никакого внимания, ибо твердо решила следовать путем спасения души.
Мудрость объяснила, что совсем необязательно давать Весельчаку отказ, он сам перестанет ходить к ней, если убедится, что она помогает бедным, не имея от этого никакой выгоды.
Придя на следующий день, он снова застал ее дома за работой.
— Как? Опять трудимся?
— Да, — ответила она.
— А сколько вы можете заработать в день? — поинтересовался он.
— Я тружусь, чтобы стать богатой добрыми делами, положив тем самым твердое основание своему будущему и стяжав жизнь вечную.
— Но что же вы делаете со всеми этими вещами? — удивился он.
— Одеваю неимущих.
При этих словах лицо его вытянулось, и с тех пор он больше не приходил. Когда его спрашивали, почему, он сухо отвечал: «Девушка хороша, но у нее не все дома».
Когда он исчез, Мудрость сказала Любви:
— Не говорила ли я тебе, что Весельчак скоро оставит тебя? Теперь он, конечно, станет нехорошо о тебе отзываться. Но ты не переживай! Вы очень разные, у вас нет ничего общего.
— Я бы давно могла быть замужем. Но все сватавшиеся ко мне не принимали моих условий, хотя и были довольны моей внешностью. Поэтому я всем отказывала.
— В наше время любовь не считается важным чувством, и потому каждый, кто не понимает любви, не в силах подчиниться ее условиям, — заметила Мудрость.
— Ничего не поделаешь. Если я никому не нужна, я лучше умру девицей, чем изменю тому, что отныне стало целью моей жизни. Моя сестра по имени Добродушная замужем за подобным шалопаем: они так и не нашли общего языка.
— А между тем я уверена, он на словах исповедовал христианство.
— Да, но такое христианство, представителем которого сам являлся. Такими христианами полон мир в наше время. Но я не стану женой подобного человека, — твердо ответила Любовь.
Вскоре Матфей, старший сын Христианы, сильно заболел. Недалеко от них жил Разумение, известный в округе врач. По желанию Христианы послали за ним. Когда он осмотрел больного юношу, он спросил мать:
— Что он ел в последние дни?
— Ничего особенного. То же, что и мы, — ответила мать.
— О, нет, — прервал ее врач, — он давно съел что-то нехорошее, что еще до сих пор камнем лежит в желудке. Желудок надо промыть, не то ваш сын умрет.
— Мама, а что за плод съел брат, сорвав его с дерева, когда мы вышли из Тесных врат? Помнишь тот сад и полные плодов ветви?
— И впрямь, я еще тогда побранила его за это, — вспомнила Христиана.
— Это плоды из фруктового сада Веельзевула, и я удивляюсь, что вас никто от них не предостерег: многие от этого даже умирают! — заметил врач.
Христиана громко зарыдала:
— О, негодный мальчишка! Чем теперь спасти тебя?
— Не отчаивайтесь, сын ваш может выздороветь, если примет рвотное и слабительное, — успокоил врач женщину.
— Прошу вас, доктор, вылечите его, как бы дорого это ни стоило.
Разумение приготовил лекарство, которое, однако, не принесло облегчения. Тогда врач решил прибегнуть к самому сильному средству, которое ставило на ноги всех. Он приготовил это лекарство в виде пилюль, смешав два обещания и прибавив порядочное количество соли. Принимать их больной должен был три раза в день натощак в четверти стакана слез покаяния. Когда оно было предложено юноше, он не пожелал его проглотить, хотя страдания его все увеличивались.
— Нечего толковать, — уговаривал его врач, — тебе следует это принять.
— Но оно противно! — возразил юноша.
— Я требую, чтобы ты это принял, — твердо возразила Христиана.
— Меня вырвет, — простонал юноша.
— Скажите, доктор, какой вкус у этого лекарства? — спросила мать.
Не дождавшись ответа, Христиана сама попробовала его.
— О, Матфей, средство это слаще меда. Если ты любишь меня, мать свою, если тебе дороги братья твои, если тебе мила Любовь, если, наконец, дорога тебе твоя жизнь — проглоти эту пилюлю!
После некоторого колебания и короткой молитвы для испрошения благословения Божия на лекарство юноша проглотил предложенное ему и тотчас почувствовал облегчение. Оно очистило его от зла, которое вызывало нестерпимую боль. Он спокойно и тихо уснул и более не метался по постели от страданий. Озноб сменился приятной теплотой, разлившейся по его телу, пот вывел из организма все яды. Матфей задремал, ровно дыша и радостно улыбаясь.
Вскоре он настолько поправился, что встал с постели и стал прохаживаться по комнате. Мудрость, Благочестие и Милосердие радовались вместе с ним, что он вылечен от своего дурного нрава.
Когда юноша совсем окреп, Христиана спросила врача, что тому причитается за лечение. На это он ответил:
— Вы должны поднести Главе общества врачей хвалу и благодарность.
— В каких случаях можно принимать эти пилюли? — спросила Христиана.
— Они от всех болезней, особенно от тех, к которым склонны пилигримы. В любом случае, если их правильно принимать, они помогут. Срок годности их не ограничен.
— Прошу вас, доктор, изготовить мне двенадцать коробочек подобных пилюль, и тогда я никогда не стану прибегать к иному лекарству.
— Эти пилюли могут даже предохранить от будущих болезней, — сказал врач, — да, я твердо убежден, что, принимая их правильно, можно жить вечно.
Он вручил это лекарство ей, ее детям и Любви, еще раз посоветовав Матфею быть впредь осторожным, и распрощался с ними.
… Я уже говорил, что Мудрость предложила мальчикам заниматься с ними, пока они будут жить в этом доме. Однажды они все собрались возле нее.
— Почему лекарство чаще всего горькое? — спросил Матфей.
— Это лишний раз доказывает, насколько нашей грешной природе неприятно чувствовать действие Слова Божия, — ответила Мудрость.
— А почему, если желаешь получить облегчение, следует принять слабительное средство?
— Потому, что Слово Божие очищает нашу душу и наше сердце. Лекарство лечит тело, а слово — душу.
— Почему пламя в очаге восходит кверху, а лучи и живительная теплота солнца устремлены вниз, к нам?
— У восходящего пламени мы учимся стремиться к небу, а солнце, дарящее нам свое тепло и живительную силу, учит нас, что наш Спаситель, находясь высоко над нами, ниспосылает нам Свою благодать и любовь.
— Где тучи берут воду?
— Из морей, рек и озер.
— Что это значит?
— Это значит, что проповедники должны нести людям Слово Божие, — ответила Мудрость.
— Для чего Бог создал радугу?
— Чтобы доказать нам, что завет благодати Божией утвержден Христом, Солнцем Правды.
— Почему источники воды берут свое начало в недрах земли?
— Это символ того, что благодать Божия приходит к нам чрез тело Христово.
— Почему источники можно встретить и на вершинах высоких гор?
— Потому что Дух благодати даруется Им всем — великим и смиренным, сильным и слабым.
— Почему фитиль, даруя свет, сгорает?
— Тело должно быть принесено в жертву для полного проявления в нас благодати Божией.
— Что нужно помнить, внимая пению петуха?
— Помни о грехе Петра и о его покаянии. Пение петуха возвещает нам также, что настает новый день; да напомнит же оно тебе всякий раз, что настанет и последний, страшный день суда Божия.
… Месяц пребывания пилигримов в Чертоге подошел к концу, и они объявили хозяину дома о своем намерении продолжить путешествие. Один из сыновей Христианы сказал матери:
— Неплохо было бы тебе, матушка, послать прошение Толкователю о возвращении нам нашего проводника, без которого мы не в силах будем бороться с опасностями во время пути.
— Ты прав, милый мальчик, — сказала она, — я совсем забыла об этом.
Она написала прошение и попросила привратника послать верного гонца к их другу Толкователю.
Получив письмо, Толкователь ответил гонцу, что просьба их будет исполнена.
Когда в доме узнали о намерении пилигримов отправиться в путь, все собрались для совершения молитвы. Они воздали хвалу Царю своему, что Он прислал им в дом таких гостей. Затем, обратись к Христиане, они сказали:
— По обычаю нашего дома мы перед вашим отъездом покажем нечто, о чем нелишне поразмыслить пилигримам во время пути.
Они повели их в комнату, где показали им яблоко, от которого вкусила Ева, и другое, от которого она дала вкусить Адаму, за что оба были изгнаны из рая.
Подвели их и к лестнице Иакова. Как раз в это время несколько ангелов подымались по ней. Пилигримы смотрели на это во все глаза. Когда все хотели пойти дальше, Иаков обратился к матери:
— Пожалуйста, останемся здесь подольше, это такое чудное видение!
И они продолжали восхищаться светлыми ангелами. Потом они все отправились смотреть Золотой якорь. Хозяин предложил Христиане снять его.
— Возьми якорь с собой, он тебе может пригодиться во время бури.
Она с благодарностью приняла его. Затем их повели на гору, на которой Авраам должен был принести в жертву сына своего Исаака, и показали им жертвенник, дрова, огонь и нож его. Увидев все это, пилигримы воскликнули:
— О, какой великий человек был Авраам! Какая любовь к Творцу и какая самоотверженность!
После осмотра все прошли в столовую, где Мудрость стала играть на гуслях и петь: «Ты видела яблоко Евы, да будет оно тебе уроком, и ты узрела лестницу Иакова, по которой подымаются ангелы, и здесь получила ты якорь. Но не успокаивайся, пока не принесла в жертву, как Авраам, самое дорогое твоему сердцу».
В эту минуту кто-то постучал в дверь. Привратник отворил ее, и вошел Дух Мужества, их проводник. Радость пилигримов была безгранична!
Вошедший обратился к Христиане и Любви:
— Господин мой прислал вам по бутылке вина, немного хлеба и по два фаната. Мальчикам же прислал он винограду на дорогу.
Они отправились в путь. Мудрость и Благочестие пошли их провожать. Дойдя до ограды, Христиана спросила у привратника, не проходил ли кто здесь в последнее время.
— Нет, — ответил он, — только один, рассказавший, что недавно на дороге, по которой вы идете, объявились разбойники. Однако они схвачены и скоро предстанут перед судом.
Женщины смутились, но Матфей, старший из юношей, сказал:
— Не бойтесь, пока с нами Дух Мужества, никакая опасность не должна нас страшить.
Христиана, прощаясь, сказала привратнику:
— Спасибо, добрый хозяин, за радушное гостеприимство и за доброту. Не знаю, как выразить мою признательность, но примите на память от меня вот это.
И она положила ему в руку деньги, на что он почтительно поклонился, поблагодарил и, обращаясь к юношам, добавил:
— Оберегайте себя от страстей юности и стремитесь к святости мудрых. Вы наполните радостью сердце вашей матери и получите за это награду, назначенную смиренным душам.
Еще раз поблагодарив привратника, они отправились в путь. Но только дошли они до ближайшего пригорка, как провожавшая их Благочестие, вспомнив о чем-то, воскликнула:
— Ах, я забыла вручить Христиане то, что я приготовила для нее и ее спутников. Я быстро вернусь.
Как только она утла. Христиане из ближайшей рощи справа послышалось чудное пение. Она даже могла различить слова: «Во всей моей жизни Твоя милость ко мне так ясна, что я жажду поселиться навеки в Твоих жилищах».
Другой голос ответил: «Это потому, что Господь Бог наш столь благ. Он изливает на нас милость Свою, истина Его во все времена неизменна и от века до века твердо выражает Его святую волю».
Христиана спросила у Мудрости:
— Откуда раздается это чудесное пение?
— Это наши лесные птички, — ответила та. — Они редко поют, только весной, когда распускаются цветы и солнце начинает греть землю. Я часто хожу в рощу послушать их, некоторых мы приносим домой кормить, и они нас знают. Своим пением они приносят радость в рощи, леса и самые уединенные ущелья.
В это время вернулась Благочестие и обратилась к Христиане:
— Я тебе принесла рассказ про все тобою виденное и слышанное в нашем доме. Если что-либо забудешь, прочти и вспомнишь все.
 
olya Дата: Пятница, 14.12.2012, 19:12 | Сообщение # 7
Удаленные





Глава шестая ДОЛИНА УНИЖЕНИЯ

Так дошли они до спуска в долину Унижения. Спуск был крутой, дорога скользкая, но они осторожно и без особых приключений спустились вниз. Когда они спустились в долину, Благочестие сообщила Христиане:
– В этой долине твой муж встретил Аполлиона, здесь они схватились в рукопашном бою. Ты, вероятно, слышала об этом, но не бойся ни за себя, ни за своих: пока Дух Мужества ваш проводник, вы будете в безопасности.
После этого Мудрость и Благочестие передали пилигримов на попечение проводника и, простившись, пошли обратно.
– Нам нечего бояться этой долины: здесь ничто повредить нам не может. Лишь сами себе мы можем навредить, – заявил Дух Мужества. – Верно, Христианин здесь сражался с Аполлионом, но только потому, что он оступался при спуске, ибо оступающийся не минует боя в долине. Вот откуда такая худая молва о ней. Вообще, когда люди слышат, что что-то страшное приключилось с кем-то в таком-то месте, они тотчас считают, что место это нечисто и там обитают злые духи; а между тем неприятность, с ними приключившаяся, – результат их собственных действий. Я почти уверен, что мы даже найдем здесь причину того, почему Христианину пришлось вынести такие тяжелые испытания.
– Посмотрите-ка, вон там стоит столб и на нем какая-то надпись! – воскликнул Иаков.
Они подошли поближе и прочитали следующее: «Да будет спуск Христианина, во время которого он оступался, и его бой с врагом предостережением для тех, кто идет этим путем».
– Видите, – продолжал проводник, – я вам сказал, что мы найдем здесь что-то, что объяснит нам трудности, встреченные Христианином в этой долине.
Обратись к Христиане, он добавил:
– Да не будет это бесчестием для Христианина или кого другого, кто здесь оступился. Легче подняться на гору Затруднение, чем спуститься с нее в долину Унижения. Однако оставим этого доброго человека. Он одержал славную победу над врагом. Да ниспошлет Всевышний и нам быть сильными, когда мы встретим испытание.
Но вернемся к долине, о которой мы сейчас говорили. Это самая лучшая земля во всей здешней окрестности – почва плодородная и, как вы можете убедиться, имеет богатые пастбища. И если бы кто пришел сюда в летнюю пору, как мы теперь, не зная ее назначения, а желая только приятного зрелища для глаз, он был бы в восторге. Посмотрите, какая чудная зелень в этой долине, какие цветут цветы! Я знаю многих тружеников, которые получили отличные поместья в долине Унижения (ибо Бог гордым противится, смиренным же дает благодать). Иные даже желали б, чтоб ближайший путь к дому Отца проходил здесь, дабы не утомляться постоянным карабканием по горам. Но надо довольствоваться тем путем, который есть.
Вдруг они увидели юношу, который пас овец своего отца. Этот мальчик был очень мил. Он сидел один и пел.
– Обратите внимание на то, – сказал Дух Мужества, – о чем поет этот молодой пастух.
Они прислушались. «Если мое сердце будет бороться с гордыней и спокойно переносить унижение, Господь всегда будет моим водителем и сохранит меня от падения. На что мне богатства? Довольствуюсь немногим, любуюсь голубым небом, прошу Бога вразумить меня. Когда иду в путь, не беру с собою лишней тяжести, потому что во время опасности она стесняет. Выносить беду и горе с веселым сердцем, жить в Боге, Царе Небесном – вот в чем заключается земное поприще пилигрима!»
– Слышите? – спросил проводник. – Мне кажется, что этот юноша вполне счастлив и в сердце его гораздо больше покоя, чем в сердцах тех, кто одевается в шелка и бархат. Но вернемся к нашей беседе. В этой долине в старину жил наш Господь. Он гулял по лугам, вдыхая чудесный воздух. Кстати, человек только здесь огражден от шума и волнений житейских, тогда как кругом ссоры и смятение. Для человека, любящего уединение, эта долина единственное место, где он чувствует себя хорошо, ибо здесь ничто его не раздражает. Никто, кроме пилигримов, не проходит этой долиной. Христианин встретился здесь с Аполлионом и выдержал его нападение. В древние времена, должен я вам сказать, к пилигримам в этой долине являлись ангелы, многие здесь находили драгоценные перлы и слышали слово жизни. Господь, повторяю, имел здесь Свою обитель и любил в ней отдыхать…
– Где-то здесь проходила битва между моим отцом и Аполлионом. Но долина так велика, что я бы желал поточнее узнать, где именно состоялся бой, – обратился Самуил к Духу Мужества.
– Твой отец схватился с Аполлионом в той узкой ложбине, – ответил проводник. – В нее вступаешь только тогда, когда пройдешь луг Забвения. Это самое опасное место этой долины. Если пилигримы забывают милость Божию, они именно здесь встречаются с трудностями. Многие прошли через это. Когда мы дойдем до того места, поговорим об этом подробнее, потому что я уверен, что и до сего дня остались следы той битвы.
– Эта долина мне очень нравится. Она так же прекрасна, как и те места, которые мы проходили в начале нашего путешествия, – сказала Любовь. – Мне так хорошо здесь, в этой тиши, где не слышно ни шума людского, ни стука колес. Мне кажется, что здесь можно уйти в себя и размышлять сколько душе угодно о том, кто Он, что совершил и к чему Он нас предназначил. Здесь можно думать и мечтать, предаваться сердечной печали и проливать слезы умиления. Этими слезами и дождем, посылаемым Богом, оросится земля. В этой долине Царь станет раздавать своим избранным виноградники, и те, кто пройдет ее, возликуют, как Христианин после победы над Аполлионом. Я проходил несколько раз по этой долине, и нигде так хорошо себя не чувствовал, как здесь.
Пилигримы добрались наконец до того места, где проходило сражение.
– На этом месте Христианин стоял твердо, когда на него напал страшный Аполлион. Посмотрите, эти камни политы кровью мужа Христианы, и ничто не может смыть ее. Если вы оглядитесь вокруг, то найдете еще обломки стрел Аполлиона. Видите, как земля утоптана ими во время битвы, и даже камни треснули от ударов. Христианин сражался с такой храбростью, что будь на месте его сам Геркулес, и тот не нашел бы в себе столько сил и неустрашимости. Поэтому Аполлион и потерпел поражение и должен был искать убежища в соседней стране, называемой долиной Смертной Тени, куда мы скоро придем. Взгляните, там на памятнике надпись в честь того поединка, из которого Христианин вышел победителем.
Несколько в стороне от дороги они увидели памятник. Подойдя к нему, они прочли такую надпись: «Здесь был побежден Аполлион. Христианин воззвал к Господу – и победил».
Вскоре они подошли к долине Смертной Тени, которая была гораздо больше долины Унижения и служила обиталищем большого числа злых духов. Но женщины и дети вступили в нее без особого страха, тем более, что это было днем и с ними был Дух Мужества. Пройдя небольшое расстояние, им послышался звук, похожий на стон умирающего человека. Дети задрожали, женщины побледнели от страха. Но проводник их успокоил, убедив не терять присутствия духа. По мере того, как они продвигались вперед, все отчетливее слышался шум, похожий на подземный гул при землетрясении. Вдруг раздалось шипение змей, однако ничего страшного они не смогли увидеть. Тут мальчики начали хныкать: «Когда же кончится эта долина?». Услышав их жалобу, проводник стал их подбадривать. Он очень просил внимательнее смотреть под ноги и не уклоняться в сторону. Иаков, один из юношей, стал жаловаться на тошноту, которая была лишь следствием страха. Мать дала ему глоток вина, полученного от Толкователя, и три пилюли, приготовленные врачом Разумение. Мальчику стало лучше, и они могли продолжать свой путь.
Вдруг Христиана обратила внимание детей на фигуру человека.
– Взгляните, – сказала она, – я еще ничего подобного не видела. Это замечание возбудило любопытство Иосифа.
– Матушка, – сказал он, – кто бы это мог быть?
– Кто-то нехороший, сын мой, – ответила она. Проводник подбодрил их:
– Держитесь ко мне поближе!
В эту минуту незнакомец приблизился с намерением напасть на них, но Дух Мужества так резко отразил нападение, что тот быстро обратился в бегство. Тогда они вспомнили слова Писания: «Противостань дьяволу, и убежит от вас».
Собравшись с духом, они отправились дальше. Вдруг Любовь, обернувшись, увидела зверя, похожего на льва, который скачками приближался к ним. Его рычание было страшно, и по всей долине эхо разносило его, наводя страх на всех, кроме проводника, который был готов к схватке. Он послал пилигримов вперед, а сам решил сразиться со зверем. Но когда лев увидел, что его противник не намерен ему уступить, он успокоился, повернул назад и вскоре скрылся из виду.
Итак, они продолжали путь и вскоре дошли до места, где должны были остановиться, потому что поперек дороги проходил ров. Они уже было приготовились перепрыгнуть через него, как вдруг густой туман и тьма лишили их возможности видеть друг друга. В этом отчаянном положении путники запричитали:
– Что с нами будет?
Лишь проводник нисколько не смутился и успокаивал их:
– Не бойтесь, будьте тверды, и вы увидите, что и этому придет конец.
Вот им показалось, что они слышат шум и шаги приближающегося врага. Затем они увидели пламя, вырывающееся из глубины рва.
– Ах! – сказала Христиана своей подруге Любви. – Я понимаю теперь, сколько мой бедный муж должен был страдать здесь, я слышала много рассказов об этом месте. Бедный друг! Он проходил здесь один и к тому же ночью, демоны блуждали вокруг, стараясь убить его. Многие люди, которые рассказывают об этой долине, не понимают ее значения. Сердце знает лишь свое собственное горе и не поймет чужой радости. Страшно проходить здесь.
– Сейчас мы, – заметил Дух Мужества, – как будто на дне морском или внутри большой горы. Но ходящий во тьме и не имеющий света да уповает на имя Господне и положится на Бога. Что касается меня, то я, как уже говорил, часто проходил по этой долине и подвергался очень сильным испытаниям. Однако, как видите, остался жив. Я верю, что мы спасемся. Будем просить света у Того, Который может рассеять мрак и победить не только этих злых духов, но и все сатанинские силы ада.
Они стали усиленно молиться, и Бог послал им свет и избавление. Спустя какое-то время им стало тяжело дышать от нестерпимой вони и смрада.
– Ах! – сказала Любовь. – Здесь не так хорошо, как у Тесных врат, или у Толкователя, или в чертоге, где мы жили целый месяц.
– Но, – возразил один из мальчиков, – еще ужаснее было бы, если б суждено нам было остаться здесь навсегда. Я думаю, если для достижения цели мы вынуждены идти по этой тропе, так это, собственно, для того, чтобы мы больше ценили счастье, которое ожидает нас в уготованной нам Небесной обители.
– Очень хорошо, Самуил; ты говоришь, как разумный человек, – подбодрил его проводник.
– Выйдя отсюда, – продолжал мальчик, – я еще сильнее буду ценить свет и истинный путь.
– Итак, если Богу будет угодно, мы скоро отсюда выйдем. Только надо внимательнее глядеть себе под ноги: мы скоро будем проходить мимо ловушек.
Они с осторожностью продолжали путь, но мысль о ловушках не покидала их.
Дойдя до ловушек и с трудом пробираясь меж ними, они заметили труп человека, лежавшего в овраге справа. Тело его было изранено.
– Это Беспечный, который также проходил этим путем. Он уже давно лежит здесь. Его товарищ спасся, а Беспечный был схвачен и убит. Можете представить себе, сколько подобных ему здесь погибает, но люди не умнеют и пускаются в путь без проводника. Бедный Христианин! Бог его возлюбил и спас его, один бы он ни за что не справился.
Последним препятствием в этой долине был Великан, который сидел у входа в пещеру. Этот Великан смущал бедных пилигримов своими ложными умозаключениями. Тяжелой поступью приблизился он к Духу Мужества, назвав его по имени, и сказал ему угрожающим голосом:
– Сколько раз запрещали тебе это делать?
– Что именно? – спросил Дух Мужества.
– Ты прекрасно знаешь, что, – возразил Великан, – очень скоро я положу конец твоей деятельности.
– Прежде чем начать бой, я хочу знать, в чем ты нас обвиняешь.
– Вы разоряете край и действуете сообща с самыми ужасными разбойниками.
– Но это огульные обвинения, выскажись яснее!
– Твое ремесло, – продолжал Великан, – похищать детей у родителей, переселять мужчин, женщин и детей из владений моего господина в страну совершенно иную…
– Если в этом состоит твое главное обвинение, то я согласен на поединок. Я – служитель Бога Небесного, мое назначение – приводить грешников к раскаянию. Я стараюсь приводить их «из тьмы к свету и из царства сатаны к Богу».
После этих слов Великан приблизился для решительного нападения. Дух Мужества вытащил меч из ножен, противник же сжимал в руках тяжелую дубину. Началась борьба, и после первого удара дубиной Дух Мужества присел на одно колено. В это мгновение женщины и дети громко закричали, но Дух Мужества быстро поднялся и храбро бросился на своего противника, серьезно ранив его в руку. Бой был тяжелый и длился целый час. Великан напрягал все силы, изо рта валил пар, точно из кипящего котла. Наконец они условились немного передохнуть, чтобы собраться с новыми силами, Дух Мужества встал на молитву… После нее продолжили поединок, и Дух Мужества одним ловким и сильным ударом свалил своего противника. Не желая добивать лежащего, он дал ему вновь подняться, бой разгорелся снова, и Великан дубиной чуть было не раскроил череп Духу Мужества. Почувствовав, что его жизнь в опасности, Дух Мужества бросился на противника с удесятеренной силой и вонзил ему меч между ребер. Великан стал слабеть и уже не мог более держать дубину в руках. Тем временем Дух Мужества отсек злодею голову.
Дети и женщины возрадовались, а герой воздал хвалу Богу за это избавление.
 
olya Дата: Пятница, 14.12.2012, 19:15 | Сообщение # 8
Удаленные





Глава седьмая ЧЕСТНЫЙ И ТРУСЛИВЫЙ

… Вот вижу, они поднялись на гору, с которой лучше были видны окрестности. Отсюда Христианин в первый раз увидел своего собрата Верного.
Пилигримы сели передохнуть, подкрепились и поздравили себя, что долина Смертной Тени осталась позади. Пока они отдыхали и ели, Христиана спросила проводника, не пострадал ли он в этом жестоком бою.
– Нет, – ответил ей Дух Мужества, – я слегка ранен, и это ранение послужит доказательством моей преданности Господу и вам и увеличит награду, обещанную по благодати.
– Ты не испугался, когда Великан вырос перед тобой с дубиной? – спросила Христиана.
– Сомневаться в самом себе – мой долг, чтобы довериться всецело Тому, чья сила превосходит силу всех остальных, вместе взятых.
– О чем ты подумал, когда он ранил тебя?
– Я подумал, что он так же поступил и с моим Господином, Который все-таки вышел победителем.
– Разрешите и мне высказать свое мнение, – попросил Матфей. – Бог был к нам бесконечно милостив, когда вывел нас из этой темной долины и спас нас от врага. Я не понимаю, как можем мы сомневаться в милосердии Божием, когда Он сегодня дал нам такое блестящее доказательство Своей любви к нам.
Они пошли дальше и вскоре увидели дуб, а под дубом старика, погруженного в глубокий сон. По его одежде, палке и поясу они узнали в нем пилигрима. Дух Мужества подошел к нему и начал будить его. Старик открыл глаза и спросил:
– Что такое? Кто вы и что вам от меня надо?
– Не бойтесь и не сердитесь, мой друг, – успокоил его Дух Мужества, – мы идем с добром.
Несмотря на эти слова, старик встал, бросил быстрый взгляд вокруг себя и с недоверием в голосе повторил, что он хотел бы знать, с кем имеет дело. Проводник не замедлил назвать себя и добавил:
– Я проводник этих пилигримов, которые идут в Небесную страну.
– В таком случае извините меня, – воскликнул старик, – я подумал, что вы принадлежите к той шайке разбойников, которые отняли кошелек у Маловерного, но теперь вижу, что вы достойные пилигримы.
– А что бы вы сделали, если бы мы оказались разбойниками? – спросил Дух Мужества.
– Что бы я сделал? Стал бы защищаться до последней капли крови, потому что христианина победить можно только тогда, когда он сам себе изменит.
– Очень хорошо, я вижу, вы относитесь к людям, встреча с которыми считается счастьем, потому что вы сказали великую истину.
– А я вижу, что вы верно понимаете суть путешествия в Небесный Град, между тем как некоторые составили себе весьма странное понятие о нас, предполагая, что нас победить очень легко.
– Позвольте мне теперь узнать ваше имя и из какого города вы идете, – попросил Дух Мужества.
– Я не могу вам сказать своего имени; что же касается моего родного города, то его зовут Бессмысленность, и он расположен по соседству с городом Гибель.
– А, так вот где вы живете! Я догадываюсь, кто вы: не вас ли зовут Честностью?
Тут старик покраснел и тотчас возразил:
– Нет, я вовсе не Честность в абсолютном смысле этого слова. Меня зовут Честным, и я хотел бы, чтобы все мое существо соответствовало этому имени. Но меня удивляет, как вы могли угадать, кто я?!
– Я слышал о вас от моего Господина: Ему известно все, что происходит на земле. И я часто удивляюсь, как может еще существовать что-то доброе в этом городе, потому что люди его пали очень низко.
– Совершенно верно, наш город лежит в холодных краях, потому и люди там холодные и бессердечные. Но всякий человек, даже если б он всю свою жизнь провел на льдине, лишь только солнце правды осенит его, почувствует, что холод его сердца тает; я знаю это по собственному опыту.
– Я верю вам, Честный, это верная мысль.
После этого старик по-братски расцеловался с пилигримами. Желая узнать их имена и услышать об их приключениях, он стал расспрашивать всех поочередно, начиная с Христианы.
– Вы, вероятно, уже слышали мое имя, – ответила Христиана. – Добрый Христианин – муж мой, а это его дети.
Невозможно описать удивление и радость старика, когда он узнал, кто она. Он так обрадовался, что осыпал ее и детей благословениями.
– Я много слышал о твоем муже, – сказал он, – о его путешествии и схватках, которые ему не раз приходилось выдержать. Ты должна утешаться мыслью, что имя его было известно во всех странах света; вера, храбрость, терпение и верность проявлялись во всех обстоятельствах его жизни и сделали его знаменитым.
Потом он спросил детей, как их зовут.
– Матфей, желаю тебе быть похожим на Матфея мытаря, не пороками его, но добродетелью! Самуил, желаю тебе уподобиться верою и молитвою пророку Самуилу! Иосиф, бери пример с Иосифа, когда он был в доме Потифара, будь целомудренным и твердым в искушениях. А тебе, Иаков, желаю заслужить, подобно апостолу Иакову, прозвание праведного.
Затем он осведомился у Любви, почему она оставила свою родню и присоединилась к Христиане и ее детям:
– Твое имя Любовь, любовь тебя поддержит в несчастье и даст тебе силы перенести все испытания, которые тебе встретятся в пути.
Пока он говорил, Дух Мужества стоял, улыбаясь, и восхищенно глядел на своего нового друга.
Продолжая путь вместе, проводник спросил старика, не знавал ли он Трусливого, который тоже покинул свой город, чтобы стать пилигримом.
– Да, я его очень хорошо знал. Он был человеком искренним, но принадлежал к числу скучнейших пилигримов, каких я только знавал.
– Вы, видно, хорошо его знали, потому что очень верно охарактеризовали его.
– Было время, когда я с ним был на дружеской ноге. Мы пошли вместе, но он начал беспокоиться и тревожиться о том, что с нами станется.
– Я был его проводником от дома моего Господина до двери Небесного Града, – сказал Дух Мужества.
– Значит, у вас было время хорошо его узнать!
– Он всегда боялся не достичь той цели, к которой стремился. Малейший подозрительный слух наполнял его душу страхом, и самое ничтожное препятствие, встречавшееся ему на пути, отнимало у него последние силы. Я слышал, будто он долго барахтался в топи Уныния и не мог вылезти оттуда, хотя многие проходившие пилигримы предлагали ему свою помощь. Вместе с тем он и домой не хотел возвращаться. «Если я до Небесного Града не дойду, то погибну безвозвратно», – повторял он. Каждая соломинка, лежащая на дороге, приводила его в смущение. Наконец в один солнечный день он решился выкарабкаться из топи и ступил на противоположный берег, сам не веря своим глазам. Ему все еще казалось, что все вокруг – топь Уныния. Она настолько завладела всем его существом, что совершенно парализовала его волю и решимость. Так дошел он до Тесных врат и там, говорят, простоял долго, не решаясь постучать. Когда же врата отворили, он отошел на некоторое расстояние, пропуская вперед других и повторяя при этом, что сам он недостоин войти. Отворивший врата подошел к нему и спросил, что ему нужно? Трусливый упал без чувств. Привратник помог ему встать и сказал милостиво: «Мир тебе! Встань, я для тебя отворил врата, войди и будь благословен!». Пилигрим встал и, весь дрожа от страха, вошел. Затем ему приказали продолжить путь и даже указали, как и куда идти. Так он дошел до дома Толкователя, где повел себя точно так же, как перед Тесными вратами. Он долго стоял на холоде, не смея постучаться и не желая вернуться домой. Несколько дней и ночей провел он в холоде и голоде, а ночи в ту пору были длинные.
… Он зяб, но постучать в дверь не решался… За пазухой у него лежало рекомендательное письмо к Толкователю, согласно которому пилигрима следовало принять и всячески успокоить, а потом дать в дорогу ему надежного проводника, с которым такому слабодушному человеку было бы безопасно путешествовать. Он знал про все это и тем не менее не осмеливался стучать в дверь, находя себя недостойным быть принятым в дом и получить обещанное. Но н назад он не хотел возвращаться, зная, что это – верная погибель. Он видел многих, которых впускали, как только они начинали стучать в дверь. Я как-то случайно выглянул в окно и, заметив его, вышел спросить, что ему надобно. У бедняги глаза были полны слез, и я понял, в чем дело. Я вернулся в дом, и мы доложили о нем Господину. Он тотчас послал меня к нему обратно, чтобы убедить его войти, что, могу вас уверить, было делом нелегким. Наконец он решился перешагнуть порог и вступить в дом, и надо было видеть Толкователя – с какой любовью он принял Трусливого! Пилигриму была предложена вкусная еда и питье. Тогда он вынул из – за пазухи письмо. Толкователь, прочитав послание, сказал: «Твое желание будет исполнено». Спустя некоторое время пилигрим как будто успокоился. Как вы могли сами убедиться, Господь имеет чрезвычайно любящее сердце, особенно к тем, кто боязлив, и потому Он с ним обошелся так, как нежный отец обращается с любимым сыном.
Когда бедняга осмотрел все, что было в доме, он был полон решимости отправиться в путь к Небесному Граду. Господин вручил ему в дорогу бутылку вина и пищу. Я сопровождал его.
Когда мы дошли до виселиц, он сказал, что такова будет и его участь. Однако сильно обрадовался, увидев Крест. Тут он даже попросил меня на время остановиться, и мне показалось, что он стал спокойнее. Когда же мы дошли до горы Затруднение, он не обратил на нее никакого внимания, также как и на львов, и на долину Унижения. Надо сказать, что затруднения его не пугали. У него был один-единственный страх – будет ли он в самом деле принят, в числе ли он званых, смеет ли он надеяться, что обещание принять грешников касается и его, и, наконец, может ли он рассчитывать, что искупительная кровь омыла и его от грехов, ибо он не может представить Господу ни единого дела, не запятнанного грехом.
Я привел его в Чертог Украшенный, кажется, быстрее, чем он хотел, и познакомил его с обитательницами дома. Но он и там застеснялся, находя себя недостойным. Он все время старался уединиться, но очень любил духовные беседы и часто прятался за ширму, чтобы оттуда прислушиваться к таким разговорам. Он охотно рассматривал старые вещи и любил над ними помечтать. Позже он признался мне, что ему было отрадно жить в этих двух домах – у Тесных врат и у Толкователя, но он не находил в себе достаточно мужества, чтобы испросить позволения остаться в них подольше.
Когда мы вышли с ним из Чертога и спустились в долину Унижения, он шел по ней легче, чем все известные мне странники. Его не смущало унижение, он хотел лишь иметь уверенность, что достигнет в конце пути обещанного блаженства. Меж ним и этой долиной точно существовала какая-то незримая связь, и ему в ней было привольнее, чем где-либо. Бывало, он ляжет на землю и начинает покрывать поцелуями растущие на ней цветы. Утром встанет рано и с наслаждением гуляет по долине.
Зато, когда мы вступили с ним в долину Смертной Тени, я стал бояться, что он совсем пропадет. Он, как и прежде, назад возвращаться не хотел, эта мысль была ему ненавистна, но страху претерпел много. «Ох, утащат меня злые духи! Ах, вот сейчас заберут к себе!» – восклицал он, и я никак не мог его успокоить. Он так причитал и вскрикивал, что если б духи его услышали, это бы внушило им достаточно отваги, чтобы напасть на нас. Но я заметил, что эта долина во все время, пока он по ней шел, была спокойнее, чем когда-либо. Я заключил из этого, что Господь запретил врагам мешать Трусливому проходить через долину и пугать его.
Долго пересказывать его путешествие. Поэтому ограничусь еще двумя случаями. Когда мы с ним дошли до ярмарки Суеты, я подумал, что он собирается воевать со всеми обывателями ярмарки. Я так и думал, что все накинутся на нас с остервенением и изобьют до смерти: до того он был вне себя от негодования, что здесь продается такой товар. В Очарованной стране ко сну его не клонило.
Но когда он дошел до реки Смерти и увидел, что нет моста, он опять совершенно растерялся. «Теперь уж я уверен, что здесь погибну и потому никогда не войду в блаженство, для которого я совершил такой длинный путь».
И здесь я снова заметил нечто необыкновенное – река была в этот день мельче, чем обычно, и он свободно перешел ее, так как вода доходила ему лишь до колен.
Когда я его увидел на другом берегу уже входящим в Небесный Град, я с ним простился. Больше я с ним не встречался.
– В конце концов он все-таки получил то, о чем мечтал! – сказал Честный.
– О да, конечно! Я никогда не сомневался, что так и будет. Он был в числе избранных, хотя так боялся, что часто утомлял себя самого и других. Он был особенно чувствителен ко греху и так боялся обидеть других, что без всякой нужды давал обижать себя и часто отказывался от вполне дозволенных радостей – из одного страха поступить дурно.
– Но почему такой хороший человек всю жизнь свою мучается от страха?
– Причина заключается в том, что Премудрый Бог определил одним веселье, а другим страданье. Господь настраивает нашу душу в соответствии со Своими желаниями.
– Он был очень ревностен, судя по вашему описанию. Сатану, львов и ярмарку Суеты он вовсе не боялся; но грех, смерть и ад страшили его, потому что он не был уверен, что принят Господом в число избранных.
– Это правда, – согласился Дух Мужества. – Достоин ли он усыновления Христова? Это ему не давало покоя и причиной тому была слабость его веры, но отнюдь не слабость духа. Я уверен, что он не испугался бы пойти в огонь и воду, но его тяготило чувство страха, от которого человек избавляется с трудом.
– Этот рассказ о Трусливом очень полезен, – сказала Христиана.
– Я думала, что я одна трусиха, а теперь вижу, что между мной и им много общего. Разница заключается в том, что страх имел такую власть над Трусливым, что он не решался постучаться в дверь, я же, напротив, стучала как можно громче.
– Разрешите и мне высказать свое мнение, – попросила Любовь.
– Я тоже нахожу в себе много сходства с ним. Я намного больше боялась не попасть в рай. нежели потерять что-либо в мире. Ах, думала я, только бы мне иметь уверенность, что буду в раю, если даже для этого мне пришлось бы расстаться с целым миром.
– Страх заставлял меня думать, что мне еще далеко до тех, кто получил спасение, – признался Матфей. – Но если этот добрый человек испытывал те же чувства, то почему бы и мне не заслужить того же, что и он?
– Без страха не получишь благодати, – сказал Иаков. – Не может быть благодати там, где нет страха Божия.
– Ты хорошо объяснил, Иаков, и понял суть дела, – похвалил его Дух Мужества. – Ибо страх Божий есть начало премудрости, а без такого начала нельзя рассчитывать на благоприятный исход. На этом мы и закончим наш рассказ о нашем друге Трусливом.
Разговор, однако, был продолжен, и Честный стал им рассказывать приключения некоего Своеволия.
– Он выдавал себя за пилигрима, – начал рассказ о нем Честный,
– но я уверен, что он не прошел через Тесные врата, которые стоят в самом начале пути.
– Ты не интересовался, почему он это не сделал? – спросил Дух Мужества.
– О, и не раз! Его не интересовало чужое мнение, он к нему не прислушивался. Что ему приходило в голову, то он и делал, и переубедить его было нельзя.
– Но каких же принципов он, по-твоему, придерживался? – поинтересовался Дух Мужества.
– Он утверждал, например, что человек, стремящийся к праведности, но не избавившийся от всех пороков, будет в конце концов спасен.
– Неужели? Вот если б он сказал, что и наилучший из пилигримов может согрешить, несмотря на всю свою добродетель, и его за это нельзя строго порицать, ибо, в сущности, мы не беспорочны и обязаны следить за собой! Но, насколько я понял, он думает иначе, полагая, что пороки пилигриму дозволены.
– Весь его образ жизни соответствовал этому убеждению.
– Однако на чем он его основывал?
– Он уверял, что так сказано в Писании. Он, например, утверждал, что поскольку один из возлюбленных Господом сожительствовал с женой другого, то это дозволено и ему. У Соломона, мол, было много жен, так почему же надо себе в этом отказывать? Сарра и другие женщины из Библии нередко говорили неправду, поэтому ложь дозволена и ему. Ученики Христовы по указанию своего Учителя взяли для Него чужую ослицу, поэтому взять чужое дозволено и ему. Иаков получил благословение от своего отца путем обмана и хитрости, так отчего же и ему не получить таким же образом земные блага?
– Экая низость! – воскликнул Дух Мужества. – Впрочем, такие воззрения сегодня широко распространены в мире.
– Поймите меня правильно. Он не говорил, что человеку следует поступать так, но, подражая этим великим людям, можно дозволить себе и пороки их.
– Но ведь это совершенно неверно! Утверждать, что люди, известные своими добродетелями, согрешали по слабости, и считать поэтому, что и он имеет право бесстыдно предаваться порокам, ошибочно! Если ребенок поскользнулся и упал в грязь, это не значит, что он может, как свинья, валяться в грязи. Вот как глубоко человек может заблуждаться, когда он раб своих страстей! Это о них слова Писания: «Для неверующих Он камень претыкания и камень соблазна, о который они претыкаются, не покоряясь слову». Притом, если он считает, что человек может быть христианином, живя во грехе и одновременно имея добродетели избранных Богом, о которых говорится в Библии, то это заблуждение еще более опасное. «Грехами народа Моего кормятся они, и к беззаконию его стремится душа их», – говорит Господь. Не могу поверить, чтобы человек с подобным воззрением был способен верить в Бога и любить Его. Но вы, вероятно, с ним спорили, поэтому расскажите нам подробнее, как он отстаивал свое мнение.
– Он говорил, что жить во грехе по убеждению гораздо честнее, чем грешить, сознавая, что достоин порицания, – продолжал Честный.
– Плохой ответ. Дать волю страстям, которые осуждаешь в других, уже само по себе большое зло; но еще хуже предаваться греху, хвастая этим. В первом случае ты вводишь окружающих в соблазн; во втором – завлекаешь их в западню.
– К несчастью, много людей придерживается того же мнения, хотя они и не являются такими краснобаями, как он; поэтому пилигримов и не уважают в этом мире.
– Ты сказал истину, о таком положении вещей можно только скорбеть. Но боящийся Царя Небесного пройдет через все целым и невредимым.
– У иных мирян бывает странное мнение. Я знаю некоторых, которые уверяют, что достаточно раскаяться перед смертью, чтобы получить полное отпущение грехов, – добавила Христиана.
– Надо признаться, что такие люди не отличаются мудростью. Разве не погиб бы человек, которому велено проходить по сто километров в неделю ради сохранения жизни, а он отложил бы на последний день исполнение этого условия? – спросил Дух Мужества.
– Совершенно верно, а между тем большая часть людей, называющих себя пилигримами, так и поступает. Как видите, я старик и иду этим путем много лет, и вот что я заметил на своем веку, — продолжил Честный. – Мне случалось видеть людей, которые пускались было в путешествие с таким энтузиазмом, будто намеревались изменить весь мир, а между тем через несколько дней гибли в пустыне, так и не узрев обетованного края. Другие, начиная путешествие, были такими слабыми, что, казалось, они и дня не способны выдержать, но впоследствии именно они оказались очень хорошими тружениками. Видел я и таких, которые успешно бежали впереди всех и столь же успешно в скором времени бежали назад. Знал я и таких, которые сперва отзывались о пилигримах похвально, а позднее превращались в их противников. Еще видел я таких, которые в начале своего пути в рай утверждали, что такое место существует, и вдруг, уже почти дойдя до цели, поворачивали назад, уверяя, что ничего подобного нет. Наконец встречал я и таких, которые хвастали, что сумеют противостоять любым препятствиям, но лишь они натыкались на сложности, как от веры ничего не оставалось.
… Так, занятые разговором, они и шли. Вдруг кто-то остановился перед ними и предупредил:
– Будьте осторожны, если желаете сохранить свою жизнь, ибо неподалеку находятся разбойники.
– Спасибо, мы готовы к встрече, – ответил Дух Мужества.
И они пошли дальше, с опаской оглядываясь вокруг. Но из страха ли перед Духом Мужества или по какой-либо другой причине злодеи на пилигримов не напали.
… Христиана выразила желание отдохнуть.
– Недалеко отсюда есть дом, где живет очень почтенный ученик Христов по имени Гаий, – сказал Дух Мужества.
И они решили отправиться к нему, так как о нем шла добрая молва.
 
olya Дата: Пятница, 14.12.2012, 19:17 | Сообщение # 9
Удаленные





Глава восьмая ГАИЙ

Дойдя до двери гостеприимного дома, они вошли без стука, потому что дом был всегда открыт для всех странников. Они позвали хозяина и спросили его, могут ли они здесь переночевать.
– Конечно, друзья, мой дом открыт для истинных пилигримов, – дружелюбно ответил Гаий.
Христиана, Любовь и юноши очень обрадовались, ибо убедились, что хозяин – друг странников. Они попросили его указать им комнаты, и он каждому из них отвел отдельную.
– Скажи мне, добрый Гаий, – спросил Дух Мужества, – можешь ли ты накормить нас ужином? Эти пилигримы много прошли сегодня, утомились и очень голодны.
– Время позднее, но все, что есть в моем доме, – к вашим услугам.
– Нам этого будет достаточно. Я знаю по опыту, что у тебя всегда найдется все необходимое.
Хозяин отправился вниз и велел повару по имени Испытайвсе-доброе приготовить ужин для пилигримов.
Вернувшись наверх, он обратился к странникам:
– Добро пожаловать, любезные гости! Я рад, что могу принять вас в своем доме, и, пока готовят ужин, мы можем побеседовать. Все с радостью согласились.
– Чья жена эта почтенная женщина и чья дочь эта юная девушка? – спросил Гаий проводника.
– Женщина эта – жена некоего Христианина, – ответил Дух Мужества, – пилигрима прежних времен, а эти юноши его сыновья. Девушка – одна из их знакомых, которую она, Христиана, уговорила пойти с ними. Юноши все похожи на отца своего, они желают идти по его стопам и хотят следовать его путем до конца.
– Неужели это Христиана и ее сыновья? Я хорошо был знаком с отцом твоего мужа и даже с его дедом. Их предки жили в Антиохии. Они были достойными людьми, людьми добродетельными и бесстрашными. Я слышал о многих родственниках твоего мужа, знаю, какие они вынесли испытания ради истины. Стефан, один из древнейших его предков, был побит камнями. Иаков из того же рода был обезглавлен мечом. Кроме Павла и Петра, которые так же из числа его предков, я назову Игнатия, который был брошен на растерзание диким зверям. Еще Роман, тело которого по кусочкам было содрано с костей, и Поликарп, который из-за любви к Богу был сожжен на костре. Трудно перечислить всех из его рода, претерпевших унижение и мученическую смерть из-за любви к Господу. И я радуюсь, что муж твой оставил после себя таких молодцев. Надеюсь, что они с честью будут нести отцовское имя, идти по его стопам и таким образом удостоятся той же награды, что и отец.
– Да, ты прав, – подтвердил проводник.
– Вероятно, роду Христианина суждено плодиться и размножаться. Вот почему и должна Христиана позаботиться найти для своих сыновей достойных невест. Тогда их род на земле продолжится и не вымрет.
– Жаль было бы, если б сей род прекратился, – согласился Честный.
– Вымереть он не может, – сказал Гаий, – но может убавиться числом. Пусть Христиана последует моему совету и позаботится о потомстве. Я, например, с радостью смотрю на твою, Христиана, дружбу с Любовью. Вот мой совет: чтобы она стала тебе близкой родственницей, конечно, если она ничего не имеет против, да будет она женой старшего твоего сына Матфея, они и продолжат род ваш.
– Теперь я еще хочу сказать кое-что о женщинах, – продолжил Гаий. – Через женщину вошли в мир грех и смерть, через нее же возможна жизнь. Вспомните, что жены Ветхого Завета хотели иметь детей именно в надежде стать матерью Спасителя мира. И еще. Когда Спаситель сошел на землю, женщина возрадовалась этому прежде мужчины. Я нигде не читал, чтобы мужчина подал Христу хотя бы грош, но женщины шли за Ним и служили Ему. Женщина омыла ноги Его слезами и отерла волосами своими, женщина помазала Его драгоценной миррой. Женщины плакали, когда Его распинали, и шли за Ним до самого места Его погребения. Первыми по воскресении Своем Он встретил женщин, и их послал Он к ученикам Своим с радостной вестью. Итак, Господь был к женщинам особенно милостив, и это говорит о том, что они наравне с мужчинами будут причастницами вечных благ…
Повар прислал сказать, что ужин готов. Служанка накрывала на стол.
Матфей объявил, что эти приготовления к ужину возбудили в нем сильный аппетит.
– Да вызовут в тебе и евангельские поучения все большее желание быть приглашенным к Царской трапезе в Царстве Небесном. Ибо проповеди, книги и обряды на земле – суть одни только блюда, соль и хлеб по сравнению с пиром, который устроит Господь, когда мы придем к Нему, – сказал Гаий.
… Подали ужин. Первыми поставили на стол «плечо возношения и грудь потрясания», чтоб напомнить, что всякая трапеза должна начинаться молитвой. Плечом возношения Давид возносил сердце свое к Господу, а грудью потрясания, в которой билось сердце его, он играл на лире и воспевал хвалу Господу.
Потом подали бутылку с красным, как кровь, вином.
– Пейте это вино сколько душе угодно; оно из виноградного сока и веселит сердце Бога и человека, – сказал Гаий гостям. Они выпили вина, и сердце их возвеселилось. Потом подали молоко и хлеб.
– Это блюдо для младших, чтобы вам вырасти и окрепнуть. Затем принесли молоко с медом.
– Ешьте досыта, ибо оно укрепит и оживит ваш разум и понимание. То была пища Эммануила в детстве. Он питался молоком и медом, пока не научился отличать добро от зла.
Принесли большое блюдо с яблоками, это были хорошие и вкусные плоды. Но Матфей заметил:
– Можно ли нам есть яблоки, когда мы знаем, что именно этим плодом змей обольстил нашу прародительницу?
– Это верно, однако не плод оскверняет душу, а грех. Если мы вкушаем запрещенного плода, то мы поступаем дурно, но плод, дарованный нам Господом, действует благотворно, – ответил Гаий.
– Я боюсь есть яблоко, потому что недавно отравился ими.
– Повторяю, запрещенный плод может вызвать расстройство желудка, но не плод, дозволенный Господом.
Между тем им подали еще одно блюдо – орехи. Один из пилигримов заметил:
– От орехов портятся зубы, особенно у детей. Гаий на это ответил:
– Орехи – сокрытые тайны; расколите их и получите пищу. Они поданы, чтоб вы их вкусили.
Все были в хорошем настроении и долго сидели за столом. Наконец один из пилигримов обратился к Гаию:
– Добрый наш хозяин, пока мы едим орехи, не разгадаете ли вы нам загадку? Кто это, который чем больше отдает, тем больше обогащается?
Гаий тотчас ответил, хотя все другие задумались над отгадкой.
– Тому, кто щедро дает бедным, будет возвращено вдесятеро приумноженным.
– Признаюсь, хозяин, не ожидал я, что ты так скоро отгадаешь загадку, – заметил Иосиф.
– Это дело привычное: ничто так не учит, как опыт. Господь научил меня милосердию, и я знаю, что становлюсь богаче: «Иной сыплет щедро, и ему еще прибавляется; а другой сверх меры бережлив и однако же беднеет. Иной выдает себя за богатого, а у него ничего нет; другой выдает себя за бедного, а у него богатства много».
Тут Самуил шепнул на ухо матери:
– Матушка, хозяин этого дома очень добрый человек. Останемся здесь подольше, чтоб Матфей мог жениться на Любви, прежде чем мы отправимся дальше.
– С радостью, друг мой, – догадавшись, о чем идет речь, сказал Гаий.
Итак, они остались еще на месяц. Матфей в это время женился на Любви.
Во время их пребывания в доме Любовь, по своему обыкновению, шила разную одежду для бедных, что стяжало ей еще большую славу.
Но вернемся к нашему рассказу.
После ужина юноши захотели спать, чувствуя сильную усталость.
Они разошлись по отведенным им комнатам и крепко проспали всю ночь. Остальные же провели всю ночь за беседой, не желая расставаться.
После долгих рассуждений о Господе, о себе и о путешествии старик Честный задремал.
– Вам уже спать хочется? – спросил его Дух Мужества. – Что это с вами? Проснитесь, объясните нам, пожалуйста, вот что. «Кто хочет убить, должен сначала быть побежден. Кто хочет жить в ином краю, должен вначале умереть дома».
– Это очень трудно объяснить и еще труднее исполнить, – заметил Честный. – Но ты, наш добрый хозяин, объясни нам это, а мы послушаем.
– О нет! Попросили вас, и мы ждем объяснения. Тогда Честный ответил:
– Тот, кто побежден благодатью, может убить грех; тот, кто хочет жить на небе, должен духовно умереть для мира.
– Верно! – воскликнул Гаий. – Во-первых, пока не явилась благодать и не победила душу своей властью, нет в человеке силы превозмочь грех. Грех – цепь, в которую сатана заковывает душу. Душа не может противостоять греху, пока не разобьет его оков. Во – вторых: всякий, разумеющий значение благодати, обязан знать, что человек не может быть силен в благодати, пока он раб своей греховности. Я вспоминаю один интересный случай, который хочу рассказать вам. Два человека отправились странствовать: один был молод, другой – преклонных лет. Молодой человек должен был всеми своими силами бороться со своими греховными страстями; у старика все наклонности ко греху ослабли. Но молодой человек шел в ногу со стариком. В котором из них сильней была сила благодати?
– Конечно, в молодом, – поспешил ответить Честный. – Ему труднее противостоять греху, а это значит, что он в благодати нуждается больше, нежели старый человек. Однако старость нередко впадает в заблуждение – она приписывает ослабление своей греховности личной победе над ней и часто этим хвастает. Конечно, старость способна дать добрый совет молодости, потому что жизнь доказала ей всю суету мирских удовольствий. Но когда старый и молодой могут держать одинаковый темп, последний более убежден в силе действующей в нем благодати, нежели первый.
… Они проговорили до самого рассвета. Когда все встали и собрались на утреннюю молитву, Христиана велела сыну своему Иакову прочесть главу из Священного Писания. Он прочел 53-ю главу пророка Исаии. Когда он кончил читать. Честный спросил, как объяснить слова: «Ибо он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия».
– Иудейская нация ко времени пришествия Христа на землю была лишена Божьей благодати. Уже тогда Святой Дух через пророка Исаию предсказал, что люди будут видеть в Господе только скромное Его земное происхождение. Этих людей можно сравнить с теми, кто не знает, что драгоценные каменья нередко бывают вкраплены в простую породу. И потому, найдя такой камень, они, по невежеству своему, отбрасывают его прочь, не стараясь узнать действительную ценность его, – ответил Дух Мужества.
– Друзья, – предложил Гаий, – так как мы теперь все в сборе и я знаю, что Дух Мужества искусно владеет оружием, то предлагаю вам немного подкрепиться и отправиться в поле совершить доброе дело. Неподалеку отсюда живет некий великан по имени Бейдобро, который часто нападает на пилигримов, проходящих по Царскому пути. Он – атаман разбойников. Я знаю, где мы его можем найти. Было б хорошо его победить.
Все изъявили согласие. Дух Мужества взял меч, щит и шлем, остальные – копья.
Отойдя на небольшое расстояние, они увидели великана, держащего в своих лапах некоего Слабодушного, которого притащили к нему его слуги. Великан был людоедом. Увидев пилигримов с оружием в руках во главе с Духом Мужества, великан закричал:
– Кого вы ищете?
– Тебя, – ответил Дух Мужества. – Мы пришли отомстить за кровь тех пилигримов, которых ты похитил с Царской дороги и увел в свою пещеру.
Великан схватился за оружие и выступил вперед. Приготовился к бою и Дух Мужества. Бой длился около часа. Рука людоеда устала, и он решил перевести дух.
– Почему вы зашли в мои владения? – спросил, тяжело дыша, Бейдобро.
– Как я тебе уже говорил, чтобы отомстить за кровь пилигримов.
Бой разгорелся вновь. Великан заставил Духа Мужества слегка отступить. Но тот в ответ напал на великана с такой силой, что один удар меча заставил людоеда выпустить из рук оружие, другой – свалил его с ног. Дух Мужества отсек ему голову.
Дома все набросились с вопросами на Слабодушного, чтобы узнать, каким образом он попал в руки великана.
– Как вы видите, – ответил Слабодушный, – я человек больной, и так как смерть ежедневно стучалась ко мне в дверь, я подумал, что дома мне не поправиться. Вот я и отправился в путь из города Нерешительность, где родился не только я, но еще и отец мой. Я человек физически слабый, умственно недалекий, мне очень хотелось стать пилигримом, даже если мне придется продвигаться ползком. Когда я дошел до Тесных врат в самом начале пути, владелец этой страны принял меня очень благосклонно, не упрекал меня за мою слабость тела и духа, напротив того, дал мне все нужное для укрепления сил и посоветовал не терять надежды до конца. Когда же я дошел до дома Толкователя, прием мне был оказан самый любезный, и так как гора Затруднение показалась им для меня слишком трудною, он приказал одному из своих слуг донести меня на руках до самой вершины. Должен признаться, что везде на пути мне оказывали большую помощь пилигримы, которых я встречал. Правда, ни один из них не соглашался идти медленнее из-за меня, однако все подбадривали меня добрым словом, говоря, что по воле Господа слабодушные получат должную силу в час, когда это будет действительно необходимо, и шли дальше. Вот так и дошел я до поля Нападения. Этот великан повстречался мне и приказал защищаться. Но, увы! Где мне было сопротивляться? Мне, напротив, нужна опора! Он схватил меня своими лапищами. Я верил, что он не убьет меня, хоть он и затащил меня против моего желания в свою пещеру. Я все еще продолжал надеяться, что выйду отсюда живым, потому что слышал когда-то, что никакой пилигрим, взятый в плен вражьей силой, не погибнет от руки врага, если сердце его останется верным своему Господу. И в самом деле, он меня ограбил, но, как видите, я жив, за что благодарю моего Творца и вас как Его орудия. Я готов встретить на пути еще немало невзгод, но мое решение твердо – спешить, когда я в силах идти, ползти, когда нет сил идти. Главная моя цель (будь за это благословен Возлюбивший меня!) – продолжать начатый путь, невзирая ни на какие преграды, а сердце мое давно стремится за реку, через которую нет моста, хотя я, как вы легко можете убедиться, слабосилен.
– Не был ли ты когда-либо знаком с пилигримом по имени Трусливый? – спросил Честный.
– О да! Он был уроженцем города Бессмысленность, расположенный вблизи города Гибель по соседству с моей родиной. Он – мой близкий родственник, и мы во многом схожи характером. Он был меньше меня ростом, но на лицо мы были похожи.
– Вижу, что вы родственники. Ты так же бледен, как и он, и у тебя, как и у него, постоянно потупленный взгляд, даже разговором ты напоминаешь мне его.
– Многие были такого же мнения. Даже я, когда всматривался в него или вслушивался в его слова, часто узнавал себя.
– А теперь, добрый Друг, ободрись. Мы тебе душевно рады, и если тебе что-либо понадобится в моем доме, не стесняйся, и мои слуги с готовностью исполнят все, что тебе нужно, – обратился к нему Гаий.
– На столь милостивый прием я отнюдь не рассчитывал, – признался Слабодушный. – Мог ли великан подумать, когда схватил меня, что я из его рук попаду прямо в дом Гаия? А между тем я здесь!
Во время этого разговора кто-то подбежал к дому и стал громко стучать в дверь. Пришедший сообщил, что версты за полторы отсюда упал замертво некто Нечестивый, пораженный молнией.
– Бедный человек! – воскликнул Слабодушный. – Неужели он убит? Он однажды догнал меня в пути и хотел идти со мной вместе, но когда Бейдобро схватил меня, он пустился бежать. Оказалось, что он бежал навстречу смерти, а я остался в живых.
Матфей и Любовь справили свадьбу, а Гаий отдал свою дочь по имени Феба второму брату – Самуилу.
Когда через десять дней они стали собираться в путь, Гаий пригласил их на прощальный обед. Все были веселы за столом, ели и пили досыта. Перед уходом Дух Мужества, их верный проводник, хотел расплатиться с Гаием за кров и гостеприимство.
– Не в правилах нашего дома брать плату с пилигримов. Все издержки ежегодно списываются на счет Доброго Самарянина. Ты отлично исполняешь свой долг по отношению к странникам. Они уже свидетельствовали перед торжествующей Церковью о твоей преданности делу, – сказал Гаий.
Гаий простился со всеми. На дорогу он дал им напиток для поддержания сил.
Слабодушный сразу стал понемногу отставать. Заметив это, Дух Мужества обратился к нему:
– Ну не отставай же, друг, я буду и твоим проводником и тебе опасаться будет нечего, как и всем остальным.
– Увы! – вздохнул Слабодушный, – мне трудно идти с вами. Вы все сильны и здоровы, а я слаб. Поэтому я предпочитаю отстать, опасаясь, что по немощи своей буду вам в тягость. Я устаю и слабею быстро и не выношу того, что могут выносить другие. Я не люблю смеха, громкого говора и бесполезных расспросов. Я так слаб, что все меня раздражает. Я еще не познал всей истины. Я очень несовершенный христианин-пилигрим. Иногда, когда я слышу, как пилигримы радуются встрече с Господом, я смущаюсь, потому что не могу радоваться вместе с ними. Я – как слабый меж сильными или как больной меж здоровыми. И я не знаю, что делать.
– Но брат, ведь моя обязанность поддерживать слабых и утешать страдальцев, – заявил Дух Мужества. – Ты непременно должен идти с нами. Мы поможем тебе, постараемся как-то подстроиться под тебя, будем избегать в твоем присутствии пустых словопрений и сделаем все, чтобы ты не оказался в одиночестве.
В это время подошел к ним на костылях некто Хромоногий и представился пилигримом.
– Как это ты сюда дошел? – спросил Слабодушный. – Я только что тосковал, что нет у меня подходящего спутника. Как я рад тебя видеть! Надеюсь, мы будем хорошими спутниками.
– Я очень охотно принимаю твое предложение, друг, и даже готов уступить тебе один из моих костылей, – ответил Хромоногий.
– Благодарю тебя за готовность помочь мне, но мне не нужен костыль, ведь я не хромаю. Впрочем, он мне, пожалуй, пригодится вместо палки, чтобы отгонять собак.
– И я, и костыли мои к твоим услугам, добрый пилигрим, – ответил Хромоногий.
Так они и пошли дальше. Впереди – проводник и Честный, за ними Христиана и ее дети и наконец Слабодушный и Хромоногий на своих костылях.
– Прошу тебя, добрый наш проводник, расскажи нам что-нибудь поучительное, – попросил Честный.
– Охотно. Вы, вероятно, уже знаете, как покойный Христианин схватился с Аполлионом в долине Унижения и с каким трудом он прошел через долину Смертной Тени. И вы, очевидно, знаете также все приключения его друга Верного, как он не поддался на уговоры врага по имени Стыд.
– Да, помню, из всех нападений на Верного наиболее серьезным было нападение Стыда: он неустанно преследовал его, – сказал Честный.
– Да, Стыд – самый назойливый тип, – подтвердил Дух Мужества.
– Но скажите мне, в каком месте встретили Христианин и Верный Краснобая? – спросил Честный.
– Это был самонадеянный глупец, а между тем многие верят ему и идут за ним, – сказал Дух Мужества.
– Он чуть было не сбил с праведного пути Верного своими напыщенными речами, – заметил Честный.
– Да, но Христианин быстро разгадал и изобличил его.
Так дошли наши пилигримы до того места, где Христианин и Верный встретились с Евангелистом, который предсказал им, что с ними случится на ярмарке Суеты.
– Я думаю, что им тяжело было слышать о тех страданиях, которые их ожидали на ярмарке, – сказал Честный.
– Но вместе с тем им было предсказано и немало хорошего. Впрочем, их души были закалены верой. Помните, с какой твердостью они предстали перед судьями?
– Да, Верный умер храброй смертью, – в восхищении сказал Честный.
– Я знаю достоверно, что терпение этих двух пилигримов и мученическая смерть Верного многих привели к Богу, среди которых был и Уповающий. Христианин и Уповающий встретили на своем пути очень хитрого искусителя – некоего Извыгод.
– Что это был за человек? – спросил Честный.
– Подлый лицемер! Он был религиозен настолько, насколько ему это было выгодно, и так хитер, что никогда не оказывался в убытке. Степень его религиозности менялась в соответствии с ситуацией. Мнение свое он менял в зависимости от того, с кем беседовал, и утверждал, что так и следует поступать в жизни. Но насколько я знаю, он плохо кончил.
 
olya Дата: Пятница, 14.12.2012, 19:18 | Сообщение # 10
Удаленные





Глава девятая ДОМ МНАСОНА

Вот увидели они издали город, где круглый год проводилась ярмарка Суеты. Перед тем, как вступить в город, они стали советоваться друг с другом, как лучше вести себя на ярмарке. Предложения были самые разные.
– Вы знаете, что я давно сопровождаю пилигримов, часто бывал в этих краях и потому знаком с неким Мнасоном, уроженцем Кипра. Он старый последователь Христа, у него можно остановиться. Давайте отправимся к нему.
– Согласны, – ответили все пилигримы в один голос.
Смеркалось. Но проводнику хорошо знаком был путь к старику Мнасону, и он привел их прямо к дому.
Они постучали в дверь, и хозяин, узнав голос Духа Мужества, тотчас отворил дверь. Все путешественники вошли в дом.
– Издалека ли пришли? – спросил Мнасон.
– Издалека, – заметил старик, когда пилигримы ответили ему. – Неудивительно, что вы устали. Сядьте, отдохните. Гости уселись.
– Ободритесь, друзья, – сказал им проводник. – Я уверен, что хозяин нам очень рад.
– Конечно, рад и прошу вас не стесняться и спрашивать меня обо всем, – подтвердил хозяин.
– Кажется, мы получили разом и пристанище, и приятное общество, – заметил Честный.
– Что до пристанища, вы видите, каково оно; а приятно ли мое общество, выяснится из дальнейшего разговора, – скромно сказал Мнасон.
– Прошу тебя, хозяин, покажи, где им разместиться, – попросил Дух Мужества.
Мнасон показал пилигримам их комнаты и большую столовую.
Когда они немного успокоились, они стали разговорчивей. Честный спросил хозяина, можно ли встретить в городе добрых людей.
– Можно, но мало. Больше негодяев.
– Как бы нам познакомиться с ними? Для пилигрима встретить хорошего человека такая же радость, как луна для путешественника в ночи.
Мнасон позвонил, и вошла дочь его – Благодать.
– Поди, скажи моим друзьям Готовпокаяться, Безупречному, Любибратьев, Несмейлгать и Кающемуся, что ко мне прибыли дорогие гости, которые желают видеть их.
Благодать ушла выполнить просьбу отца. Его друзья вскоре пришли и сели за стол.
– Любезные соседи, – обратился к ним Мнасон. – Я хочу познакомить вас с пилигримами, которые пришли издалека и отправляются на гору Сион. Как вы думаете, кто она? – указал он на Христиану. – Это жена того знаменитого пилигрима Христианина, который со своим собратом Верным пережили столько тяжелого в нашем городе.
Соседи удивились.
– Мы никак не думали, получив твое приглашение, что увидим здесь Христиану. Это для нас приятная неожиданность.
Затем они спросили ее, как она себя чувствует после длинного пути и кто сии юноши. Не сыновья ли? Получив утвердительный ответ, они обратились к пилигримам со словами:
– Царь, Которого вы возлюбили и Которому служите, да поможет вам жить, как жил отец ваш, и да приведет вас туда, где Он ныне в мире.
Честный стал расспрашивать Готовпокаяться о том, что творится в городе.
– Должен сказать, – ответил тот, – что наш город, благодаря ярмарке, находится в постоянном волнении. Нелегко уберечь сердце свое и ум свой от всех соблазнов. Кто живет в таком городе, как наш, и имеет дело с такими людьми, как обитатели нашего города, чувствует острую необходимость в силе, удерживающей его и постоянно предохраняющей от сетей лукавых.
– Но ваши соседи стали спокойнее?
– Да, в настоящее время они стали гораздо тише. Вы знаете, как жестоко они поступили с Христианином и Верным. Но с тех пор они приутихли. Кровь Верного тяжелым камнем лежит на их совести, и они с той поры никого более не сжигали на костре. В то время нам опасно было проходить по улице, теперь же мы можем везде показываться. Тогда имя Христа вызывало ярость, ныне, в особенности в некоторых частях города (а вы знаете, как он велик), вера даже в большом почете. Но расскажите про свое путешествие.
– Мы пилигримы. Иногда путешествие наше проходит спокойно, иногда оно полно тревог и опасностей. Мы никогда не знаем, что нас завтра ожидает, не всегда попутный ветер дует нам в спину, и отнюдь не всякий встречный – нам друг. Уже немалую долю трудностей мы вынесли и не ведаем, что нас ждет впереди. Мы пришли к выводу, о котором давно твердят люди: хороший человек всегда встречает горе на своем пути.
– А много вам встретилось трудностей на пути? – спросил Готовпокаяться.
– Раза три или четыре нам пришлось отразить нападение врагов, – ответил Дух Мужества.
И он подробно рассказал о всех их приключениях и о том, как им удалось убить великана Бейдобро.
– Отправляющиеся в странствие, – сказал Безупречный, – должны запастись верой и неустрашимостью. Если они трусливы, им будет трудно в пути, а если они не остерегаются зла, то пятнают само имя пилигрима.
– Я уверен, что к вам это не относится. Но на свете есть немало людей, которые, желая идти по истинному пути, порочат это святое имя, – заметил Любибратьев.
– Конечно, такие люди ничем не похожи на истинных пилигримов, – сказал Несмейлгать. – Они идут скользким путем, походка их неуверенна, словно на них дурная обувь: один сапог жмет, а другой прохудился. Одеяние также беспорядочно: тут прореха, там лохмотья, и все это бесчестит их Учителя.
– Следовало бы им, по крайней мере, раскаяться, ибо нельзя добиться успеха в духовном развитии, если не выпрямить того, что скривлено, и не устранить то, что служит преградой, – заметил Кающийся.
Так проговорили они до самого ужина. Потом поели, чтобы укрепиться телесно, и отправились на покой.
Пилигримы довольно долго прожили в доме Мнасона. Впоследствии Мнасон выдал свою дочь Благодать за Иосифа, а вторую, Марфу, за Иакова, младших сыновей Христианы.
Действительно, со времен Христианина многие жители города Суеты изменились к лучшему, и пилигримы со многими познакомились и старались быть им полезными. Любовь продолжала шить одежду для неимущих и была всегда готова помочь им в нужде, а те благодарили ее за это. Остальные три невестки Христианы не уступали первой в добродетели, и каждая исполняла свою обязанность с примерной добросовестностью.
Они все ждали потомства. Мать со всеми друзьями радовалась, что род их будет продолжен.
В это время в ближайшем лесу появилось чудовище, которое наводило ужас на жителей города. Оно уносило в свою пещеру детей и вскармливало их своим молоком. Никто в городе не осмеливался напасть на чудовище, но все с ужасом убегали от него, завидев его издали. Никакой земной зверь не мог сравниться с этим драконом «с семью головами и десятью рогами». Это чудовище диктовало свои законы людям, и тот, кто свою жизнь предпочитал спасению души, покорялся ему беспрекословно.
Дух Мужества и несколько добрых знакомых Мнасона набрались храбрости и решили напасть на чудовище, чтобы спасти от него жителей города. Они отправились к его жилищу, прихватив с собой оружие, подошли к нему и потребовали сдаться.
В ответ чудовище презрительно поглядело на них. Тогда они с разных сторон ринулись на него и принудили его к бегству. После этого они вернулись в дом Мнасона.
Однако чудовище не прекратило своих нападений. Оно лишь более тщательно выбирало время, чтобы уносить детей из города. Но храбрецы, как правило, отражали и эти его нападения. В конце концов чудовище получило столько тяжелых ран, что начало терять силы и было обречено на смерть.
Все это способствовало славе христиан во всей округе. Жители стали уважать их, хотя и следует заметить, что в этом городе число жителей, умеющих ценить истинное достоинство, было еще невелико. Пилигримов стали принимать с большим почетом. Однако все еще находились люди, которые вместо того, чтобы ценить их неустрашимость и самоотверженность, продолжали насмехаться над ними и презирать их.
Пришло время расставания с гостеприимным хозяином. Пилигримы стали готовиться к отъезду и, желая посоветоваться с друзьями, послали за ними. Они провели несколько часов в дружеской беседе и совместной молитве. Горожане снабдили пилигримов на дорогу съестными припасами и всем необходимым. Наконец пилигримы пустились в путь, а друзья вышли их проводить. Расстались они, поручая себя милости своего Владыки.
Итак, пилигримы продолжили свое странствие, имея верного проводника. Каждый шел в меру своих сил. Слабодушный и Хромоногий на своих костылях не отставали от остальных.
Дойдя до того места, где был сожжен Верный, они остановились, чтобы воздать хвалу Тому, Кто дал Своему служителю силу принять мученическую смерть ради истины.
За разговором о Христианине и Верном они незаметно прошли очень большое расстояние и дошли до холма Выгода. Тут они вспомнили, что там находится серебряная руда, из-за которой Димас вообще отказался от дальнейшего странствования. Впоследствии Извыгод тоже остановился посмотреть на руду и, как полагают, погиб. Эти воспоминания заставили их прибавить шагу, и вскоре они увидели соляной столп, в который превратилась жена Лота. И они, как и прежние пилигримы, удивлялись, что люди, одаренные умом и вооруженные знанием Слова Божия, могут дойти до такого нравственного падения, что в этом месте сворачивают с истинного пути. Однако при дальнейшем размышлении они пришли к выводу, что беда и горе других не делают человека умнее, особенно, если соблазн так велик.
 
Форум » Разное » Разное » Книга Джона Буньяна "Христиана и ее дети" (Вторая книга Джона Буньяна)
Страница 1 из 212»
Поиск:


Все материалы сайта принадлежат их авторам и их распространение в коммерческих целях не допускается. Используя материалы сайта в сети, ссылайтесь на источник. Мы оставляем за собой право не соглашаться во всех деталях с авторами публикуемых на сайте материалов
www.sb-nz.com © 2009-2017